Чтение онлайн

В конце сезона, когда подопрет зима, они могут оказаться решающими. А если все-таки уехать сегодня? Вот сейчас прямо – оставить в отделе кадров заявку на недостающих рабочих, договориться с хозяйственником насчет катера и к обеду отчалить.

Искушение было велико, но Князев переборол его. Партия почти в полном составе уже в поле и приступила к работе; отчет, ради которого он оставался, завершен и сдан в фонды; все неприятности, связанные с этими делами, позади. Немного терпенья, он дождется рабочих из Красноярска, подберет нужных людей, сам подберет, глядя не в документы, а в лица. И тогда можно будет сказать, что успешное начало полевых работ геологопоисковой партии № 4 не омрачено ничем, все идет так, как задумано.

Князев отпер камералку, распахнул окно. Вон за тем дальним плато его база. Стоят они в этом сезоне на звонкой речке Деленгде, а та, пробурлив по всем своим шиверам и порогам, впадает в Тымеру, о дикости и злобе которой говорили всякое. И нет в их районе ни крупных озер, ни ровных песчаных кос, где можно принять неприхотливого на посадку «Антона». Вся надежда на единственный в авиаподразделении вертолет.

Забросить их забросили, обратно они тоже как-нибудь выберутся, зимовать не останутся, ясно. А если приключится что-нибудь? Где гарантия, что помощь придет в срок?

Начало полевого сезона всегда рождало у Князева не только надежды, но и тревоги. Тревог, пожалуй, было больше. Впрочем, покоя он не знал давно, с тех пор как стал начальником партии.

Одна подготовка полевых работ чего стоит! Нанять рабочих, получить снаряжение, продукты, зарегистрировать в лесхозе район порубок, купить для портянок байки, выбить у профсоюза библиотечку. Срочно отнести в ремонт батарейный приемник и объяснить новичку, почему для репудина (репудин – диметилфталат. Репеллент) больше подходит маленький плоский пузырек, чем бутылка из-под шампанского. Вызвав немое удивление аптекарши, купить пятьсот пачек презервативов для взрывания аммонитовых зарядов в мокрых забоях и как-то суметь провести этот счет в бухгалтерии. И все надо, надо. Нет в тайге ни магазинов, ни складов, ни доброго дядюшки, и любая неучтенная мелочь может потом обойтись дорого…

Мимо окна протарахтела водовозка. Князев вздохнул, слез с подоконника и вышел в пустынный коридор. Все двери с надписью «Партия» были опечатаны, только в бухгалтерии скворчал арифмометр. Князев прошел в конец коридора, приоткрыл обитую черным дерматином дверь кабинета начальника экспедиции Арсентьева.

– Можно?

– Входите, входите, – сказал Арсентьев, отрываясь от бумаг, и выпрямился в полукресле. Лицо у него было полное, розовое, с рыхлым носом и тонкими капризными губами, круглая бритая голова глянцевито блестела. Мельком взглянув на Князева, он повернулся к окну, и на лице его появилось мечтательное выражение.

– Погодка, а? Наверное, в тайге и озера уже открылись, и снег сошел, разве что в распадках… Вчера ваш сосед Переверцев радировал: сто двадцать квадратов сделали!

Князев догадался, куда клонит Арсентьев, и сдержанно ответил:

– Причину моей задержки вы знаете.

– В Иштыме никогда не были? – спросил Арсентьев своим глуховатым голосом.

– Не приходилось.

– Крупная разведочная партия. Я до назначения сюда был там начальником. Двадцать шесть станков, трактора, вездеходы, четыре катера, словом, перевес на стороне техники. Был и небольшой поисковый отряд. И что меня всегда удивляло и возмущало: как лето, так этих геологов в поле не выгонишь! У каждого, понимаешь, дома целое хозяйство – огород, куры, свиньи, один даже корову держал!

– У нас другие порядки. Нас поле кормит, – скучно ответил Князев. Разговор этот тяготил его.

– Да, народа вашего я не знаю, не успел еще узнать.

– Ну, это несложно. Поездите по партиям, поглядите, поговорите. Ненадолго – недели на три. Вы ведь еще поросенком не обзавелись?

Арсентьев изумленно вскинул светлые брови, натянуто улыбнулся, давая понять, что оценил находчивость собеседника, и заговорил более официально:

– Я вызвал вас вот зачем. Получена радиограмма из Красноярска. Вербовка идет туго, рабочие смогут выехать не раньше чем через три-четыре дня.

– Только выехать?

– Да, только выехать. И дорога четыре дня. Итого, неделя.

– Вот это новость! – Князев вскочил и снова сел. – Поздно мы, Николай Васильевич, эту канитель с вербовкой затеяли. К шапочному разбору успели.

– Ваш упрек я не принимаю. Начали все это до меня.

– Я не вас, я себя упрекаю.

– Да, может быть, вам действительно нет смысла терять время.

Арсентьев подошел к карте, где были нанесены участки работ, ведя пальцем, нашел флажок, который отмечал базу партии Князева.

– Вы готовы к отъезду?

– Хоть сейчас.

– В девять вечера отходит «Гранит», с ним и поедете. По Тымере высоко можно подняться?

– Километра на два.

– Как на два, а дальше?

– Дальше штук двадцать шиверов, потом порог и так далее.

– Как же вы доберетесь?

– Пешком!

– Пешком? Это сколько же?

– Километров тридцать.

Арсентьев округлил глаза:

– Тридцать? Э, нет, в такой поход я вас одного не могу отпустить.

– Почему не можете? – Князев пожал плечами. – Что мне, впервой? Не сидеть же здесь еще неделю!

– Одиночные маршруты запрещены, вы это не хуже меня знаете. Десять-пятнадцать километров – на такое еще можно было бы согласиться в порядке исключения, но тридцать… Поймите меня правильно: вы отвечаете за соблюдение правил техники безопасности в масштабах поисковой партии, я – в масштабах экспедиции, и не нам с вами нарушать их. Как же потом с подчиненных спросим?

– Ну ладно, – сказал Князев. – Я пойду.

– Что вы решили?

– Придумаю что-нибудь. – Он мягко прикрыл за собой дверь.

Проводив Князева взглядом, Арсентьев облокотился на стол, поиграл растопыренными пальцами. С Князевым он разговаривал второй раз, и тот ему не понравился. Слишком молод для начальника партии, слишком дерзок. «Не обзавелся поросенком…» Скороспелка… Выдвиженец чей-нибудь, баловень судьбы.

Николай Васильевич Арсентьев любил людей обстоятельных, почтительных в разговоре. На миг он затосковал по своему уютному кабинету на прежней работе, планеркам, где он при общем молчании скупо и веско ронял слова, по своему налаженному аппарату, на бесперебойную работу которого было затрачено столько времени и усилий. Теперь всем этим будет распоряжаться другой, пришедший на готовое. А ему, Арсентьеву, придется начинать на пустом, по сути дела, месте. «Ну ничего. Овчинка стоит выделки. Что же до личных симпатий и антипатий… – Арсентьев вздохнул, прикрыл веки. – Хорошо, конечно, когда во главе подчиненных подразделений стоят люди приятные и послушные, но… Не в куклы играем».

Сутки спустя, светлой полярной полночью Князев был на подходе к базовой стоянке.

До устья Тымеры его для отвода глаз проводил знакомый рыбак. Когда катер отвалил, они пожелали друг другу удачи и распрощались. Рыбак пошел искать спрятанную им с осени лодку-долбленку, а Князев продрался сквозь поваленные ледоходом кусты и углубился в чащобу. В просветах деревьев пред ним все ближе вырастала громада Северного Камня, плоской своей вершиной и крутыми изрезанными склонами походившая на гигантскую пасху, приятно волновал предстоящий штурм семисотметровой высоты. А теперь, шагая по слегка всхолмленной тундре, он радовался, что скоро будет дома.