Чтение онлайн

— Д-девочки! Я… Маша… — рыдания перехватили горло. — Я просила Машу не краситься, а она наштукатурилась и соврала, что это её старшая сестра! Она мне столько врала!

— Ты «просила»? — левая бровь феи плавно поднялась вверх, а мои рыдания притихли. — Насколько я помню, ты не умеешь нормально просить у друзей, ты могла только потребовать. Я права?

— Такое чувство, что ты бываешь не права, — я обижено шмыгнула носом. — Но всё не так, я не из-за этого на нее обиделась! Она мне врала, фея, врала! Я же ей верила!

— Иногда мы сами создаем ситуации, в которых другим ничего не остается, как соврать. Какое право ты имела ей запрещать? — резко осадила меня Адалина. — Да, вы дружите, но разве это повод запрещать ей самовыражаться?!

— Значит, я сама виновата?! — руки сами сжались в кулаки. — Интересно, а в наших ссорах бывают ситуации, когда виноват кто-то другой?!

— Нет, — малодушно пожала плечами фея. — Они никогда не позволят тебе командовать. Ладно ещё Маша, она более лояльна к тебе, но Настя будет пресекать это по корню.

— Тогда почему ты не разрешаешь мне завести новых друзей?! — я обиженно засопела. — Ты ведь всё делаешь, чтобы мы с девочками дружили, хотя мне кажется, это уже не возможно! Мы разные!

— Эта дружба — твоя ценность, ты не можешь разрушить её! — жестко отрезала фея. — Чтобы я больше не слышала этого! Завтра же извинишься!

— Адалина… Разве дружба между нами дает тебе право мне указывать? — тихо спросила я. — С кем мне общаться, я вполне могу решить сама!

— Ошибаешься, Мария, но сейчас слишком рано тебе объяснять. Поверь, ваши ссоры — это всего лишь ссоры, а на самом деле ты же любишь Машу. Почему бы тебе не извиниться?

Гордость. Гордость — это то, что Адалина долго и безуспешно пыталась из меня искоренить. Для меня согнуться под обстоятельствами было хуже, чем пройти через ад. Каждая моя уступка была тяжелой раной на душе, которые часто мучили даже не месяцами, — годами! И даже если я извинялась, я всё равно чувствовала себя правой, и это казалось мне жутко несправедливым. Впрочем, чувство привязанности к подругам рано или поздно усмиряло даже мою гордость. Слишком трудно быть одной.

Самая длинная наша ссора произошла после смерти Адалины и длилась чуть больше полгода. Тогда я и правда была виновата сама — оглушенная смертью Ады, я отдалилась от них, а девочки и не стали удерживать. Те полгода… Я на своей шкуре ощутила одиночество. Страшно это — видеть самых близких людей и знать, что им на тебя наплевать… Но, опять же, чертова гордость не позволяла сделать первый шаг. Гордость и безумный, панический страх того, что мне откажут. Фразу «не нужно» я боялась услышать больше всего. И даже слёзы, мои верные соратники, не лились из глаз.

Меня хватило ровно на пять месяцев. В один момент я поняла, что не могу так больше. Нашла в в контакте старую беседу и написала… Холодное «прости, но нет» резануло похлеще стали. «Нет, всё нормально», — отбивали по клавиатуре дрожащие руки, пока я старательно душила в себе отчаянные рыдания. Этот момент был из самых сокровенных и болезненных. Тогда я ощутила себя беспомощной, никому не нужной, брошенной…

Прошло, помирились. И даже не ссорились больше по-крупному. Наука Адалины намертво въелась: ради подруг надо отступаться от гордости. Теперь-то я понимаю, что она намеренно не давала нам рассориться, чтобы они могли меня защищать, а тогда… Впрочем, неважно, прошло уже. Ну или ещё не наступило, смотря с какого времени смотреть. В любом случае, уже не волнует. А в глубине души всё равно осталась едкая, колючая обида. Память — она такая штука, что за один день не избавишься…

— Ты чего задумалась? — Настя плюхнулась рядом на кровать и вырвала из моих рук фотоальбом. — О, это же мы! Где только откопала?

— Мама нашла, — я широко улыбнулась, в то же время усиленно моргая, чтоб слёзы не покатились с глаз. — Прямо ностальгия…

Угу, такая, что хочется плюнуть на все и свалить.

— Какая-то у тебя грустная ностальгия, — заметила внимательная подруга. — Что-то неприятное вспомнила? Это связано с нами?

— Считай, уже забыла, — я махнула рукой. — Просто удивляюсь нашей фее: она же с детства фактически заставляла нас дружить! И уверенна, если вы тогда тоже у нее учились, то, получается, она давила и на вас?

— Знаешь, я благодарна Адалине за это, ведь благодаря ей я имею трех прекрасных подруг, одна из которых ужасно вредная, властная, не уверенная в себе и всё-таки любимая, — усмехнулась Тень и похлопала меня по плечу. — Пошли уже, Адалина ждет. Ты же не забыла, что она обещала кое-что особенное?

— Такое забудешь! — я захлопнула альбом и подскочила с кровати. — Мам, мы пошли!

— Хорошо, принцесса! — мама на секунду выглянула с кухни и тут же забежала обратно.

Идет третий день с моей недели. Ничего особенного больше не происходило, разве что Ада пообещала сегодня устроить что-то необычное. А ещё я сломала меч. Мой меч, который со мной годами учился, сломался из-за моей магии! Полянка моя, кстати, так и осталась замороженной, Ада постаралась. Именно туда мы с Настей сейчас и идем.

— И всё-таки мне не понравилось твое лицо! — задумчиво протяну подруга. — Такое болезненное… Бесит!

— Ну спасибо! — фыркнула я и ускорила шаг.

— Вы опоздали! — сердито уставилась на меня Ада, а Джей только вздохнул, но так разочарованно, что я тут же почувствовала себя ужасной грешницей.

Маша, уже тренировавшаяся с мечем, украдкой бросила на нас недовольный взгляд, но промолчала. Кудрявые волосы были собраны в два хвостика.

— Ладно, раз уже все собрались, начнем! — наконец произнес Джей. — Говорю сразу: собрались мы здесь только ради тебя, Черная. У тебя ещё четыре дня, и за это время ты должна научится идеально управлять стихией. В связи с этим наши тренировки переходят в другое русло. Расписание: с девяти по шесть ты занимаешься со мной, перерыв на обед в два, с шести по девять — практикуешься в теории с Адочкой. Всё ясно?

— Я сдохну! — я схватилась за голову. — Я ни за что не успею так отточить навыки за каких-то три дня! Это немыслимо!

— Четыре, — с затаенной издевкой протянул Джей. Нет, он точно издевается! — И первое правило наших тренировок?..

— Нет ничего невозможного… — вздохнула я, выдав зазубренную истину. — И что делать?

— Для начала тебе нужно научиться делать самое элементарное: научиться вызывать свое оружие, — Джей, совсем как большой котяра, развалился на солнышке и лениво поглядывал на меня из-под опущенных век.

— А у меня есть оружие? — тут же почувствовала себя дурой я.

— Вот, — Джей слабо махнул рукой в сторону ржавой арматуры, что лежала неподалёку. — Пользуйся на здоровье!

Он уже не просто издевается, он меня угробить хочет!

— Я не буду драться этим! — я подцепила носком кроссовки железку. — Она же ржавая!

— Отставить привередничества, Черная! — вдруг гаркнул Джей так, что я невольно подпрыгнула и вытянулась в струнку. — В бою у тебя не будет выбора, будешь ты драться или нет!

— Есть! — отдала честь я и взяла в руки грязную (!), тяжелую арматуру. Ну и поперла с ней на Джея!

— Ты чего?! — невольно вздыбился оборотень и начал отползать назад.

— Иду на бой! Буду убивать одного доставшего уже до печенки оборотня! — отрапортовала я и со всей силы ударила палкой в полметра об Джея.

Не попала, конечно — на то он и учитель боевых искусств — но хоть душу отвела!

— Стой, ты всё не так поняла! — тут же замахал руками учитель. — Отставить убийство своего мастера!