Чтение онлайн

— Один билет до Клидмонта, будьте добры.

Дамочка лезет куда-то вниз. Из-за чего мне поначалу кажется, что она забралась под стол. Однако затем я замечаю продолговатый ящик, в котором лежит всего лишь один билет.

— Что? Только один? — удивлённо спрашиваю, взглянув на неё щенячьими глазками.

— Остальные ещё утром разобрали. Поскольку поезд всего один, то и посадочные билеты выделены в соответствие с местами.

— Но, что мне делать?..

Она хмыкает и тут же произносит:

— Мисс, я по-вашему справочное бюро? Пусть ваш молодой человек возьмёт вас к себе на колени. Правда за ручную кладь дополнительная плата.

— Он не мой молодой человек! — возмущённо произношу я, и она тут же орет, повторяя:

— Ну, а я не справочное бюро! Все вопросы в вышестоящие инстанции. А теперь, будьте так любезны, не задерживайте очередь!

Вот же хамка!

Чувствуя, как закипает в венах кровь, а очередь начинает значительно напирать, я отхожу от кассы и перевожу гневный взгляд на стоящего рядом упыря с билетом в руках.

— Отдай! Это был мой билет! — Я спешно забираю из его рук злосчастный клочок бумажки.

Однако не успеваю довольно ухмыльнуться, этот негодяй тут же отбирает его у меня обратно и для пущено эффекта поднимает руку вверх, чтобы я не смогла дотянуться.

— Эй! Так нечестно!

— Нечестно — воровать билеты у порядочных людей.

— Это ты-то порядочный? Не смеши меня! — Я звучно хмыкаю, добавляя: — К тому же я вовсе не воровала. Я всего лишь навсего одолжила…

— О, это теперь у нас так называется. В таком случае всех воришек должны выпустить на свободу, — усмехается этот негодяй, а затем удаляется.

Что?

Да он шутит!

— Вэйсс! Подожди! А ну стой!

— Ну, что ещё? У меня вот-вот прибудет поезд. — Наглая, самодовольная улыбка, и мое сердце обливается кровью.

Как же хочется придушить его!

— Ты не можешь меня так просто оставить здесь!

Он довольно красноречиво вздёргивает левой бровью.

— А в чем проблема? Деньги на дорогу до академии у тебя есть. Крыша над головой — тоже.

— Может быть хватит уже этого предоставления?! — рассержено произношу я и делаю шаг вперёд, добавив намного тише: — Я тоже хочу повидать родителей.

Он хмыкает, играясь бумажкой в свои пальцах, словно это не билет, а карта, которой он вот-вот разобьёт соперников.

— Что ж. У меня есть только один вариант, мисс Роуз.

Выражение моего лица говорит само за себя. А именно: «Не томи! Иначе я прикончу тебя этой сумкой прямо посреди улицы!»

— Ты будешь должна мне одну услугу. Что-то вроде просьбы, желания или одолжения. В зависимости о того, что мне потребуется. И тогда — мои колени в твоём полном распоряжении.

— Точно также, как коврик возле твоей кровати? — язвлю, не скрывая злости и отчаяния.

Есть конечно иные варианты передвижения. Но до них ещё следует добраться. А это опять-таки время, которого у нас и без того не так уж много.

Я тяжело вздыхаю. Оглядываюсь по сторонам — мало ли — случится чудо. Затем на кассу, возле которой на этот раз пусто, а дамочки не видно, в отличии от таблички: «Обеденный перерыв».

Похоже иных вариантов нет. Рыцарь же на белом коне ко мне явно не спешит. Зато вот упырь — тут как тут!

— Ладно. Дьявол с тобой! Только учти, — Я выставляю указательный палец вперёд, грозно помахав им перед его лицом, — ничего противозаконного или же насильственного я делать не буду!

— Да за кого ты меня принимаешь?

— За бессовестного упыря! — огрызаюсь в ответ и, гордо вздёрнув подбородок, разворачиваюсь, следуя к прибывшему поезду номером «3.5.5» Бью-Сэй — Клидмонд.

Посадка занимает около десяти минут. Однако, когда мы расплачиваемся за «багаж» — то есть меня! — я чувствую себя весьма неуютно. Сердце в груди так быстро бьется, что заглушает все остальные звуки. А когда все формальности улажены, контролёр просит занять наши места, чтобы не загораживать проход, дабы остальные пассажиры могли спокойно пройти вперёд.

Вэйсс занимает то самое, положенное ему место. И именно в этот момент я чувствую, как непроизвольно начинают потеть мои ладошки.

Попала так попала!

Ничего унизительнее в своей жизни я ещё не испытывала. Даже конфуз с мертвецами не казался таким…таким обременяющим!

— Садись уже. Иначе нас выкинут за шкирку на первой же остановке.

Мысленно сделав вдох-выдох, я собираю растоптанную гордость по крупицам, как и своё самообладание, а затем не глядя сажусь на парня. Кажется, в этот момент мы одновременно замираем, задержав дыхание.

Все это кажется мне таким неправильным и выходящим за рамки наших обыденных, привычных взаимоотношений. Однако стоит вспомнить детские посиделки и то, как изредка мы засыпали вместе у нас на чердаке, то подобное уже не кажется таковой проблемой.

В конце то концов, это же упырь! Тот самый парень, которого я знаю практически всю свою жизнь! Несмотря на то, что последние три года мы и не виделись до момента поступления в Блэкрэйвэн.

В какой-то момент я расслабляюсь. Напряжение, витающее в воздухе, неожиданно испаряется. Поезд трогается с места, и я начинаю ерзать. Некое волнение, охваченное скорой встречей с родителями, зарождается в душе. Плюс ко всему прочему — сидеть на коленях упыря не так уж удобно. Все же мягкое кресло с подлокотниками я предпочитаю куда больше.

— Черт, Роуз!

— Что? — Я перестаю походить на ужа, извивающегося на сковороде, и замираю, охваченная внезапностью его резкого тона.

— Прекрати так ерзать.

Я усмехаюсь. Похоже кого-то это очень сильно бесит. Поэтому не могу устоять и для пущего эффекта не повторить под его глухое рычание. После чего насмешливо выдать:

— А то, что?

— А не то проснутся мои врожденные инстинкты, что! — не скрывая раздражения произносит он, и я резко замолкаю.

Проходит секунда. Может быть две. Прежде чем я понимаю о чем он говорит.

— Какого…Вэйсс!

— Если ты забыла, то позволь напомнить — я парень! И над некоторыми вещами не властен.

Я жмурюсь, пытаясь отогнать то, что только что представил мой мозг. А затем, скривившись в лице, выдыхаю:

— Просто…заткнись.

— Просто сиди, как нормальный человек, — вторит моей манере и отворачивается к окну.

Я фыркаю и, сложив руки на груди, перестаю шевелиться. Совсем.

Стихия мне в глаз, скорее бы приехать, не то я превращусь в статую, из-за одеревеневших мышц!