Чтение онлайн

— Подальше от меня? А к кому поближе? К Яну?

— Дами, сейчас речь только о нас, — она утешительно кладет руку мне на плечо, пиздец какой-то. — Если ты думаешь, что одной страстью, как подорожником, можно мои рваные раны залечить, то ты ошибаешься.

— Почему одной страстью? Мы же… мы же… — не нахожу слов.

— «Мы» — не существует, — Полина легко озвучивает именно то, что я неоднократно говорил девушкам сразу после первого секса.

Фокус плывет, картинка расползается.

Мой взгляд обращается вовнутрь, где только что тяжелым ботинком безжалостно наступили прямо на свежепостроенный замок из песка.

Обидно, сука. Обиднее, чем казалось.

— Красиво заливаешь, Пчёлка, — хмыкаю, — только вот стонала ты по-другому.

— Видишь! С тобой даже удовольствие спокойно разделить нельзя, бесконечно тыкать будешь…

— Не тыкал я!

Ее лицо вдруг озаряется:

— Да! Я поняла! Я попросту не доверяю тебе, Дамиан. И вряд ли когда-то смогу. Мне страшно быть собой рядом с тобой. Я не знаю, как вести себя и чего от тебя ожидать в следующую секунду.

Мочлу, раздувая ноздри.

С момента появления Полины меня на ржавых американских горках мотыляет: то до скрежета зубов отомстить ей хочется, то на коленях приползти, склонив голову, то от ревности сдохнуть.

Я сам не знаю, чего от себя ожидать.

— Я просто хочу сконцентрироваться на учебе, Дамиан. Другого шанса на нормальную жизнь у меня нет, — говорит она и расстегивает мою кофту.

— Оставь худи себе, — не разрешаю, а скорее прошу. Умоляю, блядь.

Но Пчела безжалостна.

— Не стоит, — сует мне кофту и снова хватается за ручку двери.

Выпускаю.

— Желаю приятно провести время с семьей, — кидает она прежде, чем вылезти под дождь.

Самое страшное — даже дверью не хлопает, аккуратно закрывает. Не истерит. Не ждёт моей реакции.

Для неё это не показательная сцена.

Это эпилог.

Нахуй отсюда!

Швыряю шмотку назад и даю по газам, выезжая на темную трассу.

Бешусь собственной слабохарактерности, но через пару километров непроглядной дороги свободной рукой нашариваю худи и, как больной, затягиваюсь оставшимся на одежде запахом.

Сладкий яд шарашит по слизистой и моментально всасывается кровь.

Закусываю щеки изнутри и беспорядочно тарабаню пальцами по рулю.

Что ж так хреново-то, а?

Еще и эта дорога. Ливень зверствует, как в последний раз, освещение — никакое. Даже пару раз на съездах останавливаться приходится, чтобы зрение восстановить.

На одном из привалов через отсутствующую связь ко мне прорывается сообщение от Белорецкого.

Илай: «Видел акты на столе у отца. Тебе членство в теннисном аннулировали. Буш, ты ёбнулся?».

Шлепаю рукой по мокрому лицу. Теннис еще, мать его.

Не до него мне было! Попёрли и похрен.

Возьмут назад, как миленькие. Забыли, на чье бабло поля строили?

Внезапно чувствую, что хочется выпить. Мысль кажется такой приятной и естественной, что даже пугает.

Баженова права — кажется, у меня проблемы.

Сплевываю под ноги и прыгаю за руль.

Своего города достигаю глубоко за полночь. До нашего особняка качусь на последнем запасе концентрации и банке энергетика, купленной на ночной заправке.

Охрана пропускает на территорию, а дальше я привычным движением отворяю ведущую из гаража дверь и через подсобку попадаю домой.

Здесь хорошо. Тепло, спокойно и очень тихо.

Не рассчитываю встретить кого-то бодрствующим — о своем визите я не предупреждал.

— Дамиан? — с лестницы доносится сонный шепот Софи. — Откуда ты взялся?

Мне кажется, что именно к этому моменту я готовилась всю жизнь.

— Вода не бесплатная! — решает напомнить мне Рената, стуча кулаком в дверь ванной. — Мы пока не настолько богаты.

Блин. Закручиваю болтающиеся вентили, останавливая льющийся кипяток.

Я смывала с себя тягучий запах Бушара и ситуацию, в которую я вляпалась.

Коленки до сих пор подкашиваются, а сознание рисует повторяющиеся откровенные сцены.

Не сказать, что я себя ругаю… Мне ведь было хорошо? Было. Но с нехорошим человеком, — в этом вся проблема.

Остервенело втираю в тело увлажняющий лосьон, будто он способен перекрыть мое смущение.

Мне удалось скрыть его от Дамиана, но от себя не спрячешься.

Я трогала его… член. И доставляла ему удовольствие. Капец!!!

И даже ведь поделиться не с кем… Точнее, есть, с кем, но стыдно.

Интересно, если мне так умопомрачительно приятно от его бережных прикосновений, то что будет, отдайся я ему по-настоящему?

— Ты там не померла, милашка? — любезничает из-за двери Рената.

— Уже воскресла, — бурчу в ответ.

— Курить пойдешь? — слышу звук открывающейся оконной рамы.

— Нет, спасибо.

Выхожу из ванной уже в пижаме, промакиваю кудри полотенцем и сразу бросаюсь к телефону. Хочу проверить, не ответила ли Даша на один из моих тридцати семи пропущенных звонков и ста двадцати сообщений.

Она, кстати, нашлась. Написала мне короткое: «Все хорошо, я устала, ложусь спать».

Однако, случилось это далеко не сразу.

Сначала я, промокшая под дождем, обыскала всю академию, а затем позвонила Марку, и мы вместе шерстили территорию в поисках моей Хоффман.

Даша испарилась и не брала трубки, комната была заперта, и в какой-то момент мне стало очень дурно.

Я не верю в бредни про живые стены Альдемара, тайны общества и похищения студенток, но труханула я не на шутку.

Мы с Марком уже было решили идти в охранный пункт, но мне вовремя прилетело то самое сообщение от Даши. Просто «ложусь спать», без пояснений.

Я сразу же перезвонила на ее номер, но абонент оказался не абонент.

Дашка скорее всего, страшно обиделась, хоть это и не в ее стиле. Она скорее нежный и всепрощающий цветочек, но у всех есть предел терпения и понимаю.