Чтение онлайн

Мне кажется, я нахожусь в легком трансе, глубоко дышу и чувствую, как кровь несется по венам.

Бах-бах-бах! — пространство взрывается звонким ударом в стекло, и от испуга у меня простреливает где-то в районе хребта.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Никто же не знает про нашу мансарду!

Рената подходит ближе и разочарованно машет рукой.

— Тьфу ты! И чего припёрся... — возмущенно цокает она, узнав зловещие очертания незнакомца.

— Кто это? — шепчу ей, слегка успокаиваясь и принимаюсь вытаскивать из-под себя остатки расклада таро.

— Еще один козлина! — ругается она себе под нос, а потом забирает одну карту у меня из рук.

Долго смотрит на нее, потом на меня, хмурится, а затем тусует все в колоду, не проронив ни слова.

Бах-бах-бах! — стук становится навязчивее. Глядя на пофигизм Сафиной, я тоже не реагирую.

— Я это... выйду на минутку, — она задувает свечу, и та пускает вверх тонкую стройку пахучего дыма.

— Хм, а не Белорецкий ли это, случайно? — озвучиваю свою догадку, глядя, как резво Рената натягивает свой теплый свитшот.

— Проболтаешься кому-нибудь — нарисую тебя с копытами рядом с Бушаром, распечатаю и будете вдвоем на каждой колонне Академии красоваться, — отбивается, пряча коварную улыбочку.

Я лишь качаю головой, пока она радостной козой выпрыгивает из окошка.

Спустя полчаса ожидания я все же решаю проверить, как там моя бешеная подруга, не растаяла ли под дождем, не скинула ли Илая с высоты.

Как можно тише толкаю раму, забираюсь на подоконник и оглядываю наш балкон, который оказывается совершенно пуст.

Парочка ненавистных врагов свинтила.

— Альдемар-Альдемар… разве здесь бывает спокойно?

Решаю, что ждать Ренату совершенно бесполезно, и забираюсь в постель. Беспокойно ворочаюсь, то и дело поглядывая на покосившуюся колоду на кровати напротив.

Интересно, почему Рената так отреагировала на ту карту? Что я вытянула? Кто кому сердце разобьет?

Так! Полина, успокойся! Ерунда это всё!

Вскакиваю с кровати, наспех собираю карты, запихиваю их в потрепанную коробку и отправляю на место на полку, подальше с глаз моих. Так-то лучше…

–

— Даш! Даша! — бегу по коридору, догоняя свою белокурую подругу.

Утро в Академии — это час-пик на дороге: все суетятся и несутся по своим аудиториям.

Обгоняю шумную кучку девчонок в спортивной форме и достигаю Дашки.

— О, Поль! — она обнимает меня как ни в чем не бывало. — Рассказывай! Я видела, как ты уехала с Дамианом.

Выглядит Даша как обычно. Не похоже, что она расстроена или обижена.

— Эээ… да. Я хотела извиниться, что бросила тебя вчера. Я ужасная подруга, — хватаю ее под локоток. — Я еще с комнатой тебе обещала помочь…

— Ничего, сделаем сегодня, если ты не занята, — пожимает плечами. — И я вообще не обиделась. Так, как вы покатались? — спрашивает нетерпеливо.

— Ой, Даш… — многозначительно закусываю губу.

— Да ладно? Нет! — она сжимает мое запястье. — У вас было?

— Тише ты! — дергаю ее, завидев на горизонте Илону. Мы как раз спешим на политологию к ее отцу. — Было. Ну, почти…

— О-фи-геть! — похлопывает в ладоши Дашка. — Хочу видеть его довольную морду. Вы теперь вместе?

— Не-а, я послала его. Сразу после, — делаю извиняющуюся гримассу.

— А-ха-ха! Вот это ты уделала Бушара, — не удерживаясь, выдает Дашка.

К сожалению, именно в этот момент мы проходим мимо Малиновской, которая даже не пытается сделать вид, что не подслушивала. При упоминании Дамиана она одаривает меня самым недружелюбным взглядом.

Этого мне еще не хватало.

— Не жалеешь, что послала его?

— Не знаю… Я хотела написать ему утром и узнать, как он доехал, но не решилась.

Мы входим в аудиторию.

— Ого… — подруга разевает рот, оценивая размер лекционной.

Перехватываю Дашку покрепче и тащу на передний ряд.

Здесь уже устроилась Майя Ясногорская, но я не тушуюсь, и усаживаюсь прямо рядом с ней.

Это принципиальная позиция. Покажу слабость — сожрут.

— Ты совсем не доходчивая, я смотрю, — начинает свою любимую песню Майя, будто в этой жизни ее больше всего волнуют стулья и сидящие на них задницы.

— Снова мамочке жаловаться пойдешь? — хмыкаю, раскладывая учебники.

— Я — да, а тебе, говорят, уже и пожаловаться некому, — хлещет со сладенькой улыбочкой, и я на секунду замираю.

— Это низко! — резко встает Дашка, что не свойственно ее кроткому нраву. — У тебя вообще ничего святого нет?

— Еще одна грантница? Это же тебя вместо покойницы приняли? — Майя театрально изумляется. — Как тебе ее комната?

Эта гиена умная и опасная, слабые места за версту чует.

— Это моё место! — дрогнувшим голосом говорит Дашка, она собирается продолжить, но я торможу ее.

— Забей, — успокаиваю ее. — У каждого свои достоинства в этой жизни, у Майи — говорить гадости. Спорное, но ей сойдет.

— Понаехало! — она закатывает глаза и хватается за телефон.

Наверное, уже ябедничает.

Сжимаю ручку и пишу дату на полях с таким нажимом, что бумага прокалывается.

Меня возмущает эта вседозволенность и деление людей на социальные слои.

Взгляд Даши моментально грустнеет. Нужно будет посвятить ее в нюансы местных дурных нравов.

— Никакая она не покойница, Даш. Студентку не нашли. Может, она вообще на Багамы с папиком сбежала, — пытаюсь приободрить подругу.

Она устало, но все же улыбается.

— Лучше расскажи, где ты вчера была? М? — обращаюсь к Даше, спеша переключить тему.

— Я? Я с Марком была. Спасибо, кстати, мы очень мило поболтали, давно нужно было это сделать, — отвечает Дашка.

Но мои внутренние часы не сходятся. С Марком они закончили гораздо раньше, чем она «пропала».

— А потом?

— А потом… сходила в секретариат за учебниками и ушла в комнату. Так вымотал первый день, что тебе не ответила. Марк тоже названивал.