Чтение онлайн

Для всех остальных рас порядок Никс слишком жёсткий. Но не нам. Странно, да, но при кажущейся холодности, мы слишком чувствительны, слишком восприимчивы, слишком подвержены привязанностям. С детства нас учат держать ментальный барьер, закрыть свой мозг и восприятие защитным коконом. Непроницаемым, плотным, нерушимым. Я была одной из лучших учениц Наставника. Именно потому выиграла грант на обучение в СКАТ, полностью оплаченный правительством. И вот, появилась угроза: два взбалмошных, невообразимо странных объекта, с которыми, если бы даже и хотела не сближаться – не могу. Йен, по результатам тестирования и оптимальной совместимости поставили ко мне в пару как дамагера. С самого первого курса, плечом к плечу, до самого выпуска, а может и дальше. Чаще всего пары поступали на службу уже сработанной двойкой. Ну а Ирвин, став персональной красной тряпкой для вспыльчивой кошки – маячил всё время на горизонте. Наверное, именно потому я и расслабилась. Слишком схожие ауры, общий эмоциональный фон, повадки, даже слова-паразиты и те у них стали одни на двоих.

Вздыхаю, вспоминая ТОТ САМЫЙ день.

Йен бы очень удивилась, насколько наши истории похожи. Мой первый раз также лишён романтики, красивых ухаживаний, слов о нежности или других чувствах.

Эмоция, животная, дикая, всепоглощающая – то, что в процессе тренировки полыхало по его ауре, а я, дурочка, списывала на азарт и агрессию, оказалось совсем иным, тогда ещё неведомым мне, нераспознанным и оттого вводившим в заблуждение.

Ирвин, Эйелен и Идан... Их ауры слишком похожи -искрясь, пылают, слепят переливами. Ауры, к которым я привыкла, наблюдая ежедневно, ауры, которые считывала открыто, завёдшие в итоге в западню.

Почему его партнёр не пришёл на тренировку я уже не помню. Как и то, почему не пришла Йен. Мы оказались совершенно одни, в тренировочной зале, дамагер и танк – идеальное сочетание для отработки в паре. Предложение совместной тренировки, чтобы не терять забронированное время казалось совершенно логичным, сперва. А затем моя кровь превратилась в лаву, зрение – заволокло туманом, а его рваное дыхание, опаляло мои крылья свободы. До него я никогда не тренировалась в сцепке с мужчиной, тем более, с ТАКИМ мужчиной. Его прикосновения, сперва совершенно лишённые нежности, давящие, сжимающие, блокирующие против воли приносили странное, болезненное удовольствие. Мы не щадили друг друга. Схватка, наполненная яростью, заставляла двигаться на пределе возможностей. Казалось, что он вымещает на мне всю ту злость и неудовлетворённость, что приносят ему встречи с Эйелен. И я готова была принять всё, лишь бы хоть капельку улучшить их взаимоотношения, смягчить всё возрастающий накал. Чёртова Никс и наша эмпатия! Не зря говорят, что из нас выходят до одури паршивые военные, но в противовес просто незаменимые хиллеры.

Конечно, тренировочные костюмы не допустили бы серьёзных повреждений, но там, где виднелись участки кожи, у меня потом расцвели, буйным цветом, синяки.

А затем то, что пару минут назад было жёсткой схваткой, переросло в странную… игру. Мы, словно два танцора, разговаривали совершенно другим языком, демонстрируя не силу, а плавность движений и грацию, не болезненные захваты, а странные, томительные прикосновения, обещающие нечто острое и чувственное.

Я настолько увлеклась его техникой, этим изощрённым симбиозом боли и ласки, что пропустила парочку жестоких ударов. В последнее мгновение, освободив ногу из захвата, блокировала, впрочем, не совсем удачно и мы оба упали на пол. Берг принял вес моего тела на себя. Замерев, прерываем тишину зала сорванным, общим дыханием. Он – всё ещё с плотно поджатыми губами и хмурым, грозовым взглядом. Я – со страхом спугнуть то новое, что никогда и ни к кому не чувствовала. Даже помню, что порывалась сказать, что сожалею, даже губы облизала. Пожалуй, именно это и стало нашей точкой невозврата. В тот миг во мне пробудилась та самая извращённая радость и ликование бурлящая от осознания, как ОН неотрывно следит за движением моего языка, как радужку затапливает мгла расширившегося зрачка, а ауру окрашивают эмоции, совершенно далёкие от агрессии.

Да, теперь я знаю разницу.

Мы словно два хищника, наготове отразить нападение, всё же тянемся, пробуем губы друг друга на вкус. Он дразняще ласкает, точь-в-точь повторяя то, что только что сделала я сама.

Защитный кокон, что возводила всю свою сознательную жизнь, каменеет, трескается и осыпается крошевом. Эмоции затапливают, словно вышедший из берега водяной поток. Они обрушиваются, гроза накрыть с головой.

– - И… -- пытаюсь назвать его по имени, остудить пыл или попросить о пощаде, но он, видимо, сражён совершенно другой, огненной стихией.

Его горячие пальцы проходятся по моей скуле, очерчивают подбородок, опускаясь ниже, ныряют за ворот костюма, отстёгивая потайной крючок. Мелкая дрожь сотрясает тело, передаваясь и к нему.

– - Ты ведь осознаёшь… -- так и не договариваю.

– - Одно твоё слово, Кэмми…

– - Мы с тобой два монстра, Берг, но я ни за что не скажу, чтобы ты остановился, -- подаюсь к нему сама, действуя на инстинктах, возможно, совершенно неумело, обхватываю его шею и с жадностьювпиваюсь в губы.Нравится история, но не знаете, как оплатить из-за границы? У нас есть БУСТИ. Проходите по этой ссылке и оплачиваете донат по стоимости книги. После пишите в комментариях под книгой и она у вас! Это просто.

Рады, что Вы решили продолжать участвовать в жизни и судьбе героев!

– Ашхен ведёт себя странно… – Дан идёт за мной следом, как только капитан отпускает всех по своим капсулам.

Первая мысль, что лживая киска всё же проболталась и брат что-то знает. Хотя нет. Он бы не стал заходить на вираж вот так издали – слишком честен для этого.

– Если ты пытаешься найти причину, чтобы не допустить её к миссии, то уже поздно, знаешь ли. Впрочем, всегда можно выкинуть за борт, как космический мусор, – скулы Дана чуть заметно дёргаются. – Я читал на старых записях, что в древние и дикие времена наши далёкие предки летали на таких шарах с воздухом, и чтобы набрать высоту, скидывали вниз неугодных пассажиров.

– Мешки с песком.

– Что?

– Мешки с песком, а не пассажиров, – педантично поправляет Идан. Он, конечно, тоже читал, точно больше моего и, наверняка даже смотрел чертежи этих устаревших аппаратов.Мой умный, всезнайка-брат.

– Значит, ничего странного ты не заметил?

– Слушай, о том, что она странная я говорю тебе с первого дня, как в твою, дурную голову, пришла идиотская мысль начать с ней встречаться.

– Более странная, чем обычно, – миновав общий отсек, мы дошли до капсул. Моя и Идана в разных местах, но он, видно, очень рассчитывает на приглашение в гости. Не имею никакого желания сейчас разговаривать. Тем более о том, о чём он намерен говорить. Остановившись у скан-пластины, опираюсь на гладкую поверхность стены. Техносплав приятно греет ладонь.

– Почему бы тебе, пользуясь служебным положением, не спросить у Кэм? Эта ледышка настолько безотказна, когда дело касается старших по званию, что выложит тебе всё подчистую, даже про лучшую подружку. У неё ж в прошивке вписано между дружбой и приказом старшего всегда выбирать второе.

Дан удивлённо изгибает брови, как будто в самом деле обескуражен услышанным:

– Не знал, что вы так близко знакомы с Илуне…

– Ты вообще много не знаешь, брат.

– Например? – и без того не слишком широкие глаза, с тяжёлыми веками, становятся ещё уже. Пол под ногами пошатывается, и я не сразу осознаю, что от вибрации. Дискавери, под чутким наблюдением командования и “Медеи” готовится к прыжку, проверяет работу систем, прогоняет воздух и прочищает сопла.

– Например, зачем мы летим, куда летим и вернёмся ли оттуда живыми? – я точно знал, куда бить, чтобы сменить неприятную, скользкую тему. Говорить про Ашхен и её подружку с Даном – крайне опасная затея. Глубокий вдох раздувает атлетичную грудь. В вороте расстёгнутой рубашки виднеется татуировка. Дан сделал её вопреки приказу отца не сметь. Как за год до этого пробил ухо и вставил серьгу. Так же, как и выкрасил прядь в красный цвет. Всё всегда наперекор. Всегда думал, что с Ашхен он тоже спутался назло отцу. Публично, официально.

– Непременно узнаю, – и всё. То, что он не берётся гарантировать наше возвращение, лучше всего остального характеризует ситуацию. Дан никогда не обещает того, что не может выполнить. Видно, уже успел что-то нарыть с тех пор, как мы в последний раз говорили.

– Просьба занять свои места, начинаю обратный отсчёт до гиперпрыжка… – как же вовремя бортовой помощник спас меня от затянувшейся беседы.

– Миссию мы ещё обсудим после, – обещает Идан, кивая мне по-деловому. Брат сменяется капитаном. Удивительно, как ему всегда удавалось разделять личное и рабочее. Будто бы два человека. Иногда мне даже кажется, что он такой же чурбан, как Кэмэрин. Если бы мы не были так похожи, я бы решил, что старшего подбросили или подменили в детстве.