Чтение онлайн

— Чернокнижники нас убью, — констатировала ведьма.

— Ничего мы убираем их клетки, — оптимистично отозвалась я.

Выбрали мы раффа — чернокнижника Инасу. Из всех птиц этот самый спокойный и плевать хотел на нас, когда мы шуровали у него в клетке метлой. Мы обе не такие уж слишком тяжелые, вещей у нас нет. У каждой только заплечная сумка, где среди компонентов ритуала, лежат пирожки, бурдюк с морсом и кашель с деньгами.

Седло мы решили не крепить (лететь-то нам вдвоем), а обойтись уздой, да потником. Летим до Тинры, а там уже разживемся лошадьми, или же сядем на корабль.

Пока Арна застегивала многочисленные пряжки на узде раффа, я пошла на поиски гремлина Дарбока. Он наполовину гоблин и от своих собратьев отличался отсутствием шерсти, зато кожа имела бледно-зеленый цвет почти желтый, и из-за роста он возвышался над низкорослыми гремлинами, за что и стал их вожаком.

Нашелся он своей землянке украшенной пестрыми лоскутками. Три его жены плели что-то из мелкого речного жемчуга. Дарбок же заполнял бумаги.

— Чьего теб? — не поднимая головы с ушами лопухами, спросил полугоблин.

— Дарбок, мне очень нужно взять раффа, — заговорила я.

Это заставила его поднять голову и посмотреть на меня оранжевыми глазами с продольным зрачком. От долгого и пристального взгляда становиться не по себе.

— Я с чернокнижниками договорюсь, — быстро проговорила я. — И потом ректор с меня и Арны наказание не снял, а потом возможно и добавит, так если что отработаем!

— Теб сама тереть с черными? — хитро спросил он.

— Сама, сама, — кивнула я. — Ты только вернувшегося раффа обратно в клетку загони.

— Когд? — последовал вопрос.

Я прикинула расстояние от академии до Тинра, выходило, что сегодня в полночь птица вернется назад.

— В полночь.

— Хорош, — кивнул полугремлин. — И с господином ар Рисо сам?

— Ага, — подтвердила я. — Только ты птичку точно в клетку загони, а то уже с господином ар Рисо — сам.

Кивок.

Вот теперь можно лететь со спокойной совестью.

Когда вернулась, Арна уже закрепляла сумки, да и сама удобно устроилась на спине раффа, замотавшись в плащ. Фамильяр поблескивал фиолетовыми глазами из-под волос, заплетенных в две косички.

— Ну как? — поинтересовалась Арна.

— Дарбок, загонит раффа в клетку, но отвечать перед ректором и чернокнижником будет сами, — рассказала я.

— С Инасом, я уже знаю, как договориться, — заверила ведьма.

— Жалко с ректором не договоришься, — пробурчала я.

Я забралась на спину огромной птице и как и Арна замоталась в плащ. Прижатые крылья грели спину — хоть какой-то толк с них. Пристегнулась креплениями к узде, дернула, проверяя, надежность.

— Все можно лететь.

— Артхэрде вир! — повелительно бросила Арна команду влетать.

Когда отрабатывали, чернокнижники тренировались взлетать и садиться — вот и выучили кое-какие команды. Громадная птица расправила крылья, покрытые темно-коричневыми перьями, взмах, зажмурились, чтобы в глаза не попала пыль и мелкий сор. Желудок скакнул вверх, а потом вниз. Рафф часто взмахивал крыльями, набирая высоту.

— Эмили, какая красота, — восхищенно выдохнула Арна.

Под нами отдалялась академия.

Мрачный замок походил на нахохлившего старого ворона, «глазами» служили сверкающие в темных низких тучах алые молнии. Зыркнет и снова закроет глаза.

Вокруг замка черное кольцо. Кажется, что трава выжжена, но на самом деле это — асат. Ее очень сильно любят различные гадалки — нанюхаются дыма, а потом разгадывают будущее в галлюцинациях.

Восстановленный мост выглядит еще дряхлее прежнего. На той стороне у памятных мне валунов раскинулись пять светло-желтых шатра. Светлые со свитой. Паладину прислуживают два паренька послушника, так их повадились соблазнять вампирши.

Я скользнула взглядом по серой ниточке дороге к заставе. Отряд чистых и паладинов стережет дорогу к академии. Помню, когда мы с отцом проезжали так документы проверяли часа четыре, а потом еще два часа расспрашивали, зачем уважаемый барон Вайл едет в такое жуткое место?

— Терпеть не могу проезжать через нее, — поделилась Арна, отвлекая меня.

— Да, приятного мало, — согласилась я.

Уж если мне было гадко, то, каково настоящей темной ведьме?

Дорога же убегала вперед, скрывалась в фейском лесу. Нежно-зеленая листва радовала взгляд на общем снежном фоне, выныривала из него в окрестностях городка Минт и разделась на перекрестке. К Асре, восточным горам и или городку Кронг. Славящийся на всю Арддару пивоварнями.

Раффа подхватил восходящий воздушный поток и понес нас на юго-восток к Тинту.

— Разбуди, — зевнула Арна.

И пока я соображала, удобно устроилась на спине птицы, укрывшись с головой.

Ну и ладно.

Мимо под нами проплывал лес, скрипевший на ветру. Взгляд тут же зацепился за логово впавшей в спячку лесовки. Деревни с сизым дымком печных труб. В богатых селеньях по сторонам света стоят охранные столбы, с магическими кристаллами отпугивающие нежить и нечисть. Раз в три месяца приглашается паладин, он и обновляет заклинания и символы на столбах. Бедные села, либо стараются задобрить нежить, либо прячутся надеясь на силу домашних оберегов. Иногда это помогает, иногда — нет.

Темный угрюмый еловый лес, где под бледным туманом скрываются могилы. Многие студенты призраки с этого кладбища. Одно из старейших кадбищ Арддары. Чтобы с ним не делали светлые оно снова восстанавливалось. Вскоре от кладбища отстали. А на границе леса даже поселились отчаянные смельчаки. В основном это беглые каторжники с каменоломен маркиза Анедила. Надо ли говорить, что не каждый в деревне доживает до утра?

Самый прославленный охотник Ален Винс сбежавший каторжанин, проживший десять лет в Безымянной. Когда маркиз объявил что собирает грейлов Ален первый к нему пришел, а уже службой заслужил помилование, да и вообще продвинулся по карьерной лестнице.

Мелькнула и исчезла скованная ледовыми тисками речушка. Поля, луга, озера и снова реки. Снега постепенно становились все меньше, а вскоре над нами проплывали поля с пожухлой желтой листвой едва припорошенной снегом.

— Арна, подлетаем, — растормошила я подругу.

Мы летели над самой широкой рекой Арддары — Балра. Тинт раскинулся на левом берегу. Его очертания едва проступали из-за сизой дымки.

Ведьма потянулась, сладко зевнув.

— Ночью ты меня будешь охранять, — ухмыльнулась я.