Чтение онлайн

– Значит, это ты держишь для нас связь с могильником? – спросил он, хотя, конечно же, знал ответ.

– Вряд ли это можно назвать держать связь. Скорее, эпизодически поддерживаю. Поэтому мне нужен стабильный канал связи.

– Я видел твои расчеты, – оборвал Мурасаки декан.

– Констанция Мауриция сказала, что Алия их проверила.

– Да, – сказал декан, – я я их проверил тоже. Сама идея использовать печать выглядит довольно необычно. Но есть сложности.

Мурасаки напрягся:

– Какие сложности?

– Тебе понадобятся другие Высшие, – сказал Декан.

Мурасаки с облегчением кивнул.

– Да, я собрал команду. Мои однокурсники. Те, с которыми мы однажды уже… реконструировали печать. Они знакомы с ней, им будет проще.

Декан отрицательно покачал головой.

– Нет, это слишком серьезно, чтобы использовать молодежь. Мы тебе поможем.

Мурасаки ошалело смотрел на декана. Это не входило в его планы. Это нарушало все его планы.

– Вы? – сдавленно переспросил Мурасаки. – Лично вы?

– Я и один из кураторов из тех, у кого есть опыт работы с печатями. Но создавать канал связи, конечно, будешь ты сам. Нам небезопасно вмешиваться в структуру информационного поля.

Мурасаки молчал. Ему казалось, что он слышит, как вскипают мозги. Это было… Это был полный провал! Не зря он волновался.

– Я… я бы предпочел сделать это с теми, кого я хорошо знаю, – сказал Мурасаки.

– Знакомство роли не играет. А опыт важен. Твои коллеги могут ошибиться.

– Они уже однажды это делали, – возразил Мурасаки.

– Нет, – спокойно сказал Декан, – мы не можем рисковать. Канал связи будешь устанавливать ты. Я видел твои расчеты, в них нет ошибок. И пользоваться им будешь ты. Мы уйдем и оставим тебя, как только ты наведешь канал. Договорились?

Мурасаки молчал. Он не мог сказать ни «да», ни «нет». Декан, даже если будет один, не позволит ему сделать то, что он хочет.

– Почему ты молчишь? – мягко спросил Декан.

– Я… боюсь, – признался Мурасаки, вскидывая голову. – Я никогда не работал ни с вами, ни с другими кураторами. Может быть, я попробую сначала со своими коллегами? А если не выйдет, то тогда позову вас.

Глаза декана стали стали совсем прозрачными.

– Именно поэтому ты будешь работать с нами, – веско сказал Декан. – Чтобы все получилось с первого раза. У нас может не быть шанса на вторую попытку. Понятно?

Мурасаки кивнул. Он проиграл! Вот дурак! Зачем он сказал про вторую попытку?! Такая детская, непростительная ошибка! Все, что может быть истолковано против тебя, будет истолковано против тебя.

– Я предупрежу Первый филиал о твоем появлении, – сказал декан. – Тебе выделят жилой блок в корпусе, где живут кураторы, чтобы ты мог постоянно быть на связи.

Это звучало так неотвратимо, что для него, Высшего, было почти невыносимо болезненным.

– Спасибо, – сказал Мурасаки.

– Что-то еще? – спросил декан. – У тебя остались еще вопросы?

Да, всего два. Первый – не хотите ли вы засунуть в задницу ваше желание все контролировать? А второй… Второй можно и задать. Хотя вряд ли он понравится декану. Но Мурасаки решился.

– Всегда хотел узнать, вы деструктор или конструктор?

В тот момент, глядя на его лицо, не отразившее ничего, ни одной эмоции от вопроса, ни удивления, ни отрицания, ни насмешки, Мурасаки вдруг понял, кто такой декан.

– Это не имеет отношения к нашему делу, – ответил декан. – Но я отвечу. Я и тот, и другой. Я могу быть конструктором, могу быть деструктором.

– Спасибо, – сказал Мурасаки, – я могу идти?

– Конечно, – ответил декан, – до встречи.

Мурасаки вышел из кабинета, спустился на пролет лестницы и только тогда позволил себе вздохнуть и вытереть слезы, которых, кстати, почти и не было. У него не было шансов противостоять декану. Ни единого. Зато он понял, почему Констанция и Эвелина так боятся пробуждения Древних сил. Потому что декан был их частью. Частью Древних сил. Тех изначальных сил, которые не имеют воплощения. Только он научился воплощаться. У него могло быть два тела или десять тел – это не имело значения. У него могли быть миллионы тел. Его сил хватило бы на это.

Неужели вся эта история с печатями и могильником – не более чем устранение конкурентов? Мурасаки тряхнул головой. Даже если это так, это не имеет значения. Как декан идет к своей цели, не разбирая средств, так и те силы, что проснутся, не будут вдаваться в нюансы и подробности. Он только что почувствовал это на своей шкуре. Противостоять им нереально.

– Я вижу единственный выход, – сказал Мурасаки, обводя взглядом собравшихся, – прийти к печати раньше кураторов.

– Ты собираешься врать кураторам? – уточнила Марина.

– Только декану, – ответил Мурасаки, – а кураторам соврет он.

Они сидели в беседке на берегу океана. Беседку от нечего делать соорудил Чоки, который заявился к Мурасаки на сутки раньше и сказал, что хочет сменить обстановку.

– И вообще, люблю путешествовать, – добавил он.

Правда, вместо путешествия по местным достопримечательностям Чоки почему-то ушел бродить вдоль океана, периодически подбирая камешки. А когда Мурасаки сделал перерыв и вышел из дома, чтобы позвать Чоки, то увидел на берегу голубую каменную ротонду. Она была светлее, чем вода в океане и небо, но темнее, чем песок. Сооружение из колон, связанных ажурным переплетением стеблей и цветов, казалось настолько органичным здесь, что странно было, как он сам не додумался до чего-то подобного. Хотя бы до простой беседки с колонами.

Чоки расположил ротонду так, что на сиденьях и столике внутри лежала легкая тень, не дающая сырости. Основания колон в форме отогнутых наружу лепестков служили волнорезами, так что сидящим в беседке можно было не опасаться соленых брызг. Удобство, удобство и еще раз удобство. Даже жаль будет бросить ее здесь, вздохнул Мурасаки, выходя из ротонды.

– Ты мастер, – сказал Мурасаки, найдя Чоки неподалеку от ротонды. – Спасибо.

– Надо было спросить, не против ли ты, – серьезно сказал Чоки, снова подбирая камешки и распихивая их в карманы комбинезона.

– А почему не спросил?

Чоки пожал плечами.

– Подумал, если тебе не понравится, ты ее уберешь и дело с концом. А мне очень хотелось что-то сделать. Знаешь, бывает такое… когда долго сидишь без дела? Зуд на кончиках пальцев.

Мурасаки усмехнулся.

– Про зуд понимаю, хотя я не сижу без дела почти никогда. А ротонда красивая. Спасибо еще раз.

Чоки отмахнулся.

– Безделушка.

Мурасаки продолжал смотреть на создание Чоки.

– Не скажи. У нее гармонирующий с пейзажем цвет, идеальное расположение, она не портит вид на океан из дома, и из океана – на дом. Она – на своем месте.