Чтение онлайн

«Значит, понял, что они пытались сделать?» – и не надеялась выцепить из него правду. Всё чаще он отдалялся и замалчивал, ставил не в удел.

Но видимо не сегодня.

«Построить новый мир, избавиться от Богов и стать единой силой с Мореной. Да только… как и прежде мне не ясно одно: почему всех жалеет, почему давно не выжег заживо. Сил не хватает? Или сопротивления боится?»

В стенах больницы оказалось на удивление тихо. В палате на восьмерых человек их лежало лишь двое – то ли не было больше раненных, то ли всех давно выписали. А может они просто были особыми пациентами? Ближе к обеду появилась медсестра: проверила состояние, поменяла повязку, дала какие-то горькие пилюли и утвердила, что едва не все зимние каникулы ей придётся пролежать здесь.

– Знаю вас, молодёжь. Сначала: «да-да, будем осторожны», а на следующий день уже играют в снежки и сбивают себе копчик.

Так незаметно полетели дни. Запертая в четырёх стенах она маялась со скуки. Яромир восстанавливался и упорно молчал. От книг и печатных букв начало подташнивать в первый же день. Сосед попался такой же неразговорчивый, а смотреть в потолок и думать, прокручивать случившееся раз за разом, стало просто невыносимо.

Ночью её преследовали кошмары, похожие на зажёванную кассету. Раз за разом холодные руки тянулись, лишь бы забрать с собой, а она никак не хотела сдаваться. Почему же? Что заставляло бороться? Просыпаясь в холодном поту, Элина перестала бояться ночных монстров, прячущихся в темноте. Они давно поселились в её голове: эти мысли, паника и ненависть. Женя ушёл навсегда. Даже в посмертии защищал и оберегал. А она? Что сделала она ради него?

Всё чаще после отбоя Элина сбегала из палаты и гуляла по пустынным коридорам. В тишине и пустоте было её место. Здесь мысли оглушали, а образы четырёх полупрозрачных фигур делались чётче. Она вновь стала бояться забыть, боялась, что в один день не вспомнит глаза Кирилла за круглыми очками или кашемировое пальто матери. Будь под рукой листок бумаги, получилось бы запечатлеть их? Только Женя остался забитой памятью в телефоне и множеством фотографий. Остальные – блёклые образы в памяти. Неживые и забытые.

Смотря на свои неприкрытые тканью запястья – больничная роба едва покрывала предплечья – она словно возвращалась обратно. Сердце стучало как бешенное, а пальцы впивались до синяков, но ей удавалось держаться. Станет ли когда-нибудь легче?

Единственным способом вызнать, что происходило снаружи, стали редко захаживающие медсестры, ждущие выписки не меньше неё, да посетители, коих набралось целых два.

В пятницу на полчаса забежала Аделина. Вид у неё был в очередной раз усталый, загнанный и злой. Ясно для кого каникулы и законный отдых – фантастические звери. Разделив вместе принесённые из столовой шарлотку и горячий клюквенный настой, та охотно высказала всё, что думает о нынешнем положении не только академии, но и всего имперского двора в частности:

– Скажу одно: тебе повезло не видеть этого цирка. Когда исчезли Тени, прошло наверно всего часа два, а праздник окончательно был испорчен. Бабки мне все уши прожужжали: «Плохой знак, плохой знак. Боги злятся, мир рухнет». Так и Ордены, в экстренном порядке собранные, ничем не лучше. Это второе такое происшествие в пределах академии. Так и гости на балу не абы кто – одни из сильнейших ведающих! Конечно, все захотели просто закрыть нас. Зачем разбираться и перед семьями отчитываться? Им то легко, они не вкалывали тут без продыха, надеясь заработать местечко под солнцем. Да ни в жизнь столько народа не взяли бы в подмастерья. Тем более ни в одном Доме не помогут пробиться в Канцелярию!..

– Академию не закрывают, значит? – посмеиваясь, Элина вернула к самому главному.

– Пока живём. Удивительно, но за нас вступился Дом Истории! Они, кажется, последний раз против большинства шли где-то в прошлом веке. Поговаривают, что взяли на себя и всю ответственность за расследование. А ещё теперь по всей академии стоят патрули из Дома меча и крови. Боюсь, этот социальный эксперимент закончится помолвками, а не «снижением рисков нарушения целостности барьеров». Эти красные кафтанчики только и делают, что смущают наших девчонок!..

– Погоди. Неужели все согласились? Если никто в тот вечер не смог ничего сделать, о какой безопасности вообще можно говорить? – и вспоминая ажиотаж и панику устроенную после Осеннин, добавила: – В прошлый раз только ленивый не ткнул пальцем и возмущался о «шапочнистве».

Аделина замахала руками, словно пытаясь отогнать назойливую муху. Но оглянувшись украдкой, понизила голос:

– Наверно, от меня такое странно слышать, но… Кажется будто всё это было спланировано. Не знаю. Так папа сказал, да и не он один. Почему нечистым так легко позволили скрыться? Почему до сих пор не поймали и не упокоили? Я видела Орден Плоти в действии и могу поклясться, что они намерено не следуют протоколам. А кто их выше? Только Император и его прародительница, наша Сильвия Львовна!

Элина слушала, затаив дыхание. Не одна она, значит, почувствовала фальшь. После предательства Севира, доверять Присным Талям стало невозможно. Как Женя и сказал. Здесь каждый вел свою игру. А какую роль могли доверить маленькой потерянной?

Резко повысив голос, так, что слышать должен был и дежурный на первом этаже, Аделина притворно беспечно заговорила иное:

– Что до «безопасности»… Сам Император признал заслуги Ордена Плоти. Никто не готов пока идти против его слова. Впрочем, не так уж он и не прав. Заметила пустоту эту? Если кто и пострадал, то не серьёзно. Одержимых привели в себя, раненных исцелили. Лишь ты выделилась, да ещё пара человек – из всех присутствующих-то! А убитых…думаю, и говорить нечего, сама видела и знаешь. Мне его даже не жалко, и от этого самой как-то не по себе, но…Я даже рада, что всё сложилось так.

– А что Севериан? Наверно бегает по потолку от счастья? – Элина пыталась звучать спокойно.

Аделина впервые отвела взгляд: смотрела на заиндевевшее окно и подбирала слова. Сосед по палате демонстративно перевернулся с одного бока на другой и накрылся одеялом по самые уши.

– После той ночи мы едва с ним разговаривали. Носится как белка в колесе, каникулы насмарку. Все резко возжелали с ним поговорить и выразить соболезнования. Пресса не даёт прохода и ждёт сенсаций. А ему ещё разбираться с бюрократией и наследством, с Родом и двумя другими ветвями, учуявшими прекрасную возможность прибрать-таки себе статус главных. Даже не знаю, что с Евсеем, почувствовал ли. Если он откажется от Рода сейчас…Севериана ждут несладкие времена. Но по крайне мере теперь они оба свободны и могут решать сами, как им жить. Без угрозы попасть под родовую кару.

Кажется, из палаты Аделина ушла ещё более загруженной.

В субботнее утро вместе с обходом и типичным больничным завтраком к ней заглянул Терций. Поначалу Элина подумала, что пришёл он на внеочередной осмотр, но потом вспомнила – даже целителям нужен отдых. К тому же сегодня все разъезжались на каникулы по домам и семьям.

– Как поживает маленькая принцесса? Хотя можешь не отвечать, с такой-то едой веселиться нечему.

Из сумки он достал чайник, пару чашек и картонные коробочки. И чего все так и норовили её покормить? Должно ведь быть наоборот.

– Из «Люмьера». Кассиан расстарался, когда я сказал, что это для тебя. Всё с черникой, – на свет выглянули произведения гастрономического искусства. Разве достойна она их, после того как не сделала буквально ничего? – и даже чай. Сейчас схожу за кипятком. Сам. Тебе лежать надо.

– Мне же не в ногу попало, – попыталась пошутить, но Терций остался непреклонен.

И вот на тумбочке, выдвинутой вперёд, стоял дымящийся паром чай. Черничный чизкейк соседствовал с пирожными, и ягодный запах пробился даже сквозь въевшуюся хлорку. Элина словно переместилась в сам «Люмьер», за их круглый столик в углу. В те дни, когда впятером они ещё собирались вместе и обсуждали, что творилось в мире. Даже сосед зашевелился – невозможно такому противостоять. Терций, заметив его, пригласил к ним, и, кажется, впервые на её памяти тот засомневался. Произошла какая-то магия, но сонный и лохматый старшеклассник принял вдруг щедрый дар. Да, пусть и отсел подальше, всё же это было первое человеческое взаимодействие за прошедшую неделю!