Чтение онлайн

Хотелось верить – просто случай. Хотелось верить – встал не с той ноги. Но в сердце проросли первые зёрна сомнений. Предчувствие. Здесь скрывалось нечто большее.

– Говорил же, не сидеть на холоде. Заболеешь.

Плеч коснулось нечто тёплое и тяжёлое. Шерстяной плед. Вскинув голову, она встретилась с внимательными чёрными глазами. Демьян.

– Спасибо, – встала и укуталась теплее, но затем приглашающе протянула кусочек. – Я думала, все спят.

Не долго раздумывая, он накинул плед и себе на плечи. Они стояли бок о бок, и Элина чувствовала исходящий от него жар – неужели и правда настолько замёрзла? Или до того отвыкла от прикосновений?

– Так и есть.

– Но ты не спишь.

– А я просто чувствую, когда тебе очень хочешь слечь с простудой, и всячески стараюсь этому воспрепятствовать.

Элина улыбнулась этой притворной строгости «заботливой мамочки».

– На самом деле я закаленная, – отчасти, это уже стало правдой. – Никакой холод не берёт.

– Ну-ну, – он скрестил руки, – может тогда пойдём в проруби покупаемся?

– Мне кажется одного раза было предостаточно, – протянула несмело.

– Вот уж точно!

Пустые разговоры заполняли тишину и какую-то новую неловкость между ними.

– Кошмар приснился?

– Вроде того, – Элина потёрла горло. – Надеюсь, я не кричала.

– Что там было?

– Я умерла. Нет, точнее не я. Он. Сначала убил Далемира, а потом, не выдержав, подставился под медвежьи клыки и ушёл следом. Глупее Ромео и Джульетты.

Пока она неискренне веселилась, Демьян лишь наблюдал. Элина кожей чувствовала. Не трудно догадаться в чём причина. Потому и спросила, не желая оттягивать:

– Наверно странно теперь разговаривать со мной. После всех бредней о Богах и героях.

Он встрепенулся, пойманный врасплох. Бахрома под его пальцами завязывалась в мелкие узелки.

– Я верю тебе. Правда! – от её скептицизма вдруг распалился сильнее: – На самом деле, прости, но я видел кое-что: касающееся тебя и того будущего. Всех нас. Пусть видения и туманы. Кто разберёт, о чём Дивия шепчет на ухо? Не умеет она говорить прямо: один загадки да ребусы. Но думаешь, отпустил бы тебя в ту ночь? Да сразу бы привязал к батарее и рядом сел сторожить!

– Я бы очень и очень сопротивлялась…

– Уж поверь, но ради твоего блага, готов всем пожертвовать. Даже нашей дружбой.

Элина не понимала: благодарной быть или, наоборот, пугаться. Стало вдруг жарко тесниться вдвоём под одним одеялом.

– Чего точно мне не надо, так это жертв. Их и так было слишком много, – голос дрогнул, и она отвернулась, пряча лицо. – Разве стою того?

– Эля…

– Прости, – помотала головой, ища силы на улыбку. – Так меня легко разжалобить стало, не смешно ведь даже!

Он вдруг схватил её ладони и заставил повернуться к себе. Плед сполз с плеч, осел на полу.

– Если хочешь плакать, плачь. Не надо стыдиться. И тем более ждать какого-то подходящего повода.

– О, не говори этого. Нет.

– Ты не доверяешь мне?

– Не в этом дело, – до чего же жалкая. – Просто сколько уже раз ты видел меня не то что в плохом, а в самом убогом из убогих состояний? То я в слезах и истерике, то в крови и шрамах… Любому надоест спасать принцессу, пять раз на дню попадающую в лапы дракона. Что вообще подумать можно?

– Что ты живая и настоящая? Эля, ну что за глупости, – он коснулся её щеки, едва-едва, совсем невесомо, ведь у самого дрожали руки. – Меня бы не было здесь, если что-то не нравилось. Если бы ты не нравилась. Я ведь упрямый прямолинейный баран, как помнишь.

Элина не сдержала смешка. Своих слов назад не брала. Сие сравнение всё ещё было самым точным.

– Всё ведь строится на доверии: я тем более не хочу, чтобы ты пряталась и переживала о том, как выглядишь передо мной. Не надо притворства.

– Да разве…

Вдруг что-то с глухим стуком рухнуло. Они тут же обернулись и сразу наткнулись на Севериана, застывшего в проёме и сжимавшего в руках горшок с . Пойман с поличным прямо на месте преступления. Погодите, он что подслушивал?!..

– И чем ты там занят? – Демьян сложил руки на груди.

– Стою.

– Это я вижу. Но вряд ли тебе срочно потребовалось полить цветочки. В четыре-то утра.

– А почему нет? Может, уснуть не мог, всё думал о них?

В конце концов Северина вернул горшок на подоконник и подошёл к ним, заглядывая в окно. Молчание затянулось. Элина не знала куда себя деть. Сама не понимала, почему нервничает, почему щёки горят. Что успело так сильно поменяться?

Теребя плед, она всё-таки накинула его и на плечи Севериана, вышедшего на балкон в тоненькой рубашке. Он вздрогнул. Посмотрел как-то странно, не разберёшь, и быстро отвернулся.

– А я говорил, что лучше молчать обо всём. Проблем меньше.

Элина неопределённо помотала головой, уставшая от одной и той же шарманки.

– Вроде бы обсуждали уже…

– И какие же проблемы появились? – вклинился Дёма.

Севериан окинул его снисходительным взглядом и стал загибать пальцы:

– Как минимум гиперопека. Излишнее волнение и внимание. Поиск виноватых. Все лезут в дела, в которых ничего не смыслят и никак помочь не могут. И которые их не касаются.

– И разве это плохо? Забота – плохо? Не всем же как тебе упиваться одиночеством. Чего так трясёшься попросить помощи?

Элина ответила за себя сама, ставя точку в бесконечном споре с Северианом:

– Я старалась справляться в одиночку, – выставила запястья на обозрение, – и вот куда меня это привело.

Атмосфера переменилась. Знала, что использует запрещённый приём, но проверенный и работоспособный. Ночь обожгла холодом, и окно пришлось закрыть.

– Это ты такая – вечно ко всему чувствительная и принимающая близко к сердцу, – выдал в конце концов Севериан, предусмотрительно отвернувшись. – Упадёшь сразу, если никто не подставит руку. Но мне и до этого было хорошо и комфортно. Теперь же одни вопросы с пристрастием!

– О, ну конечно! Тебе самому ещё не надоело?

– Что?

– Во всём обвинять других.

Попытка исправить усугубила положение. Взъерошенные и горячечные оба никак не могли отпустить обиды.

– Давайте не будем о плохом, – завела примирительное, и потянула обоих в комнату, – и пойдём лучше спать. Давно пора оставить эту ночь, всю эту неделю позади.

***

Её возвращение Академия встретила тихо. А скорее вообще никак. Оказывается, для всех Элина отсутствовала по «семейным обстоятельствам». Но какие могут быть семейные обстоятельства у потерянной? Только вот подвоха никто не усмотрел. Или, правильнее сказать, не хотел усматривать. Никому не важны подробности. Правда – тем более, ведь даже в узких кругах ничего не афишировали, не разглашали. Так Аглая Авдеевна завуалировано передала угрозу директрисы: «Всяк много болтающий, не отыщет ни языка своего, ни головы. Верно, Левицкая? Кто это сказал?»