Чтение онлайн

— Я договорился сегодня ты можешь остаться у меня.

— Что? Быть не может!

— Да… Тебя не проведешь, — вздыхает он. — Я обещал твоему отцу, что привезу тебя через два часа.

— Я успею, — улыбаюсь ему. — Пусть Тимур готовит свою большую ложку, — заявляю я, отправляя нашинкованную капусту в кастрюлю. — Почти готов!

— Да он спит уже. — Мой телефон вздрагивает в руке Егора. Он смотрит на экран, и его брови сходятся на переносице. — Это еще кто? — спрашивает он, разворачивая ко мне дисплей: Ульяна! Я все еще надеюсь на нашу завтрашнюю встречу. Гласит текст всплывшего сообщения. А за тем телефон и вовсе начинает звонить. Я протягиваю руку, но Егор сам принимает звонок.

— Не надейся, — отвечает он и снова удаляется. Да что за привычка такая — уходить куда-то.

— Это отец моего ученика, — говорю ему в след.

— Это отец твоего бывшего ученика, — Егор шлепает трубку на стол. Я, кстати, заблокировал его. Если будет продолжать названивать и написывать, скажешь.

— Егор! Это же работа.

— Мне плевать, — он подхватывает меня за талию и усаживает на столешницу. — Ты моя... Только моя, — шепчет мне в губы и впивается в них. Пальчики на ногах поджимаются, вдоль позвоночника пробегает вереница мурашек. Егор углубляет поцелуй, и я растворяюсь в его объятиях.

— Егор Александрович, — окликает меня тренер Тимура. — Как Тимур? Мы уже привыкли к тому, что он постоянно здесь. — Мужчина догоняет меня, протягивает руку. Обмениваемся рукопожатием. — Ребята скучают. Говорят, с ним весело было, а сейчас тоска...

— Нормально. В приставку целыми днями рубится.

— Одной рукой?

— Он приноровился. Мочит орков одной левой.

— Буцефал по нему тоскует.

— Посадите пока на него кого-нибудь.

— Можно?

— Конечно. Чего конь, простаивать три месяца будет.

— Тимур никого к нему не подпускал.

— Вот и катался бы тогда на нем… Какого на Локки полез?

К нам на встречу идут Ульяна с Вероникой. Разговаривают. Вероника, жестикулируя, что-то объясняет Уле. Та, завидев меня, растягивает губы в обворожительной улыбке и смотрит на меня, не отводя взгляда. Улыбаюсь ей в ответ. Ну и сколько мы с тобой в гляделки играть будем? Что за девка! Сама распалит, а потом по рукам лупит. У меня уже тормозов почти не осталось, стерлись начисто. Как можно контролировать себя, когда такое тело в руках плавится. Неужели она не понимает, какого мне себя сдерживать рядом с ней. Издевается, что ли?

Уля ровняется с нами, кивает Волынскому и, сверкнув в меня взглядом, проходит мимо, продолжая слушать Веронику, объясняющую ей какую-то акробатическую муть. Голова сама поворачивается ей в след. Ее удаляющаяся фигура, обтянутая плотной синтетической тканью черного цвета, так и стоит у меня в глазах.

— Красивая девушка, — подметив мой провожающий взгляд, выдает тренер Тимура. — Ульяна очень перспективная. Если возьмет призовое место на Чемпионате Европы, вытянет счастливый билет. Света говорила, что ей интересуется австрийская команда. У них там шоу какое-то. Вроде собираются предложить ей контракт.

Его слова апперкотом бьют меня в солнечное сплетение. Удаляющийся силуэт, на котором я залип, рассеивается, и я поворачиваюсь к Волынскому.

— Контракт? — переспрашиваю, стараясь не выдавать своих истинных эмоций, которые ядерными взрывами разрываются внутри меня.

— Да! Светлана Олеговна давно хлопотала. Еще прошлым летом хотела отправить ее в Германию. У нее там близкая подруга держит школу вольтижа. Но тогда что-то не срослось. По-моему, Ульяна как раз болела, когда наши в Словакию ездили на соревнования. Света хотела там ее показать. А в этом году на нее вышла австрийская команда и пожелала посмотреть на Улю. Света говорит, что это даже лучше. В Германии ее ждала бы только спортивная карьера. А австрийцы ей еще и работу предлагают…

И когда, интересно, она собиралась мне об этом сказать?

— Если я правильно понимаю, то их интересуют только титулованные спортсмены. Не просто же так они ждут результатов Чемпионата, — спрашиваю у своего словоохотливого собеседника.

— Поверьте, — с улыбкой произносит он, — у нее и так достаточно наград, но звание Чемпионки Европы однозначно открыло бы перед ней далеко ни одни двери. Командное выступление, конечно, под вопросом, но индивидуальная программа у Ульяны на высший балл, — произносит Игорь Иванович и замолкает. Молчит несколько секунд, наблюдая за тем, как я сверлю взглядом вход в спортзал. И, наконец, решает закончить наше общение: — Егор Александрович. Я тогда возьму Буцефала для малышей. Он смирный, хорошо ладит с маленькими детьми?

— Возьмите, конечно.

— Спасибо. Передавайте привет Тимуру.

— Ага. Передам, — отвечаю ему и направляюсь в зал, из которого доносятся звуки ударов о маты, это они так приземляются, и бесконечные комментарии Вероники. Миниатюрной блондинки лет тридцати пяти, которая носится со своими подопечными, как наседка с цыплятами. И не выпускает ни одного из них из своего поля зрения.

— Лера! Плечи! Некрасиво! Где твоя осанка! — вопит тренерша. Комментируя пирамиду из трех спортсменов.

Ульяна стоит немного в стороне и только готовится сменить одного из акробатов на следующей поддержке. Девушка оборачивается и мимолетно улыбнувшись мне, заскакивает на деревянный тренажер. Неужели почувствовала мое присутствие? Ульяна делает сальто через круп лошади. Зажмуриваюсь от увиденного. Ужас… Как она еще до сих пор жива? У меня дух перехватывает, когда она проделает это на неподвижной поверхности. А когда конь скачет галопом, там вообще сдохнуть можно от переживаний. Куда смотрел ее отец, когда отдавал дочь в такой травмоопасный спорт.

Я с трудом смерился с увлечением Тимура. Никак не мог понять, почему он так привязан к конкуру. Но уговорить мальчишку сменить занятие после того, как он более четырех лет посветил этому спорту, оказалось невозможно. Из меня отец жокея сделать не смог. Отстал, когда понял, что мой рост и вес обещают быть далеко не жокейскими. Он в буквальном смысле навязывал мне то, что любил, и то, чем мечтал заниматься сам. Я даже не помню, сколько мне было лет, когда отец впервые посадил меня в седло. Не был бы так навязчив, возможно, и я бы проникся любовью к лошадям. Но любви не случилось… Лет пятнадцать я не садился на лошадь. Но непокорный Локки все же умудрился немного разбередить мою душу и заставить вспомнить прошлое.

Стою и не свожу с нее взгляда. Мне кажется, или она действительно начинает немного нервничать? Ульяна уже привыкла к тому, что я ненадолго заглядываю на ее тренировки. Обычно наблюдаю за ней минут десять и ухожу. Дольше смотреть на то, как она взлетает и летит вниз, у меня не хватает нервов. Чувство того, что она вот-вот потеряет равновесие и сорвется, не покидает меня ни на секунду, когда я наблюдаю за ее работой. Она уже несколько раз оглянулась в мою сторону. И я отчетливо вижу, как по ее лицу пробегают тени волнения.