Чтение онлайн

А Элен... он даже не ожидал. Да, он читал, что есть лица, созданные для камеры, и только теперь понял, что это означает. Увидев на экране ее лицо, Льюис забыл о том, что это его Элен; будто встретил ее впервые и снова влюбился без памяти. Льюис так разволновался, что решил выпить, и, потягивая из бокала очередную порцию успокоительного, настойчиво пытался объяснить свое состояние помощнику режиссера Фабиану - отличный малый.

– Mais, evidemment<Само собой (фр.)>, - Фабиан подмигнул ему с лукавой улыбкой и выразительно пожал плечами.
– А что ты хочешь, если весь фильм по сути своей - признание ей в любви.

Льюис был неприятно удивлен. И постарался скорей забыть слова Фабиана. На Шера фильм тоже произвел впечатление, он смотрел окончательный его вариант. Потом он посмотрел "Игру" снова в начале апреля, на сей раз в окружении своих советников и помощников. Промелькнули еще две недели, судьба фильма никак не решалась, и Льюис начал терять терпение. В конце апреля Шеру опять приспичило смотреть "Ночную игру", уже вместе с главой "Партекса", техасцем по имени Дрю Джонсон.

Льюису очень это не нравилось. И он презирал техасцев. Чуяло его сердце, затянется эта история на долгие месяцы и кончится ничем, знакомая перспектива. Еще один мыльный пузырь.

Но приходилось мириться с выкрутасами "Сферы": после четырех месяцев каторжной работы пока не было заключено ни одного официального договора.

Дрю Джонсон всем своим видом оскорблял Льюисово бостонское чистоплюйство. На устроенном специально для него просмотре он присутствовал с супругой, ее звали Билли. Она блистала платьем от Живанши; зато на муженьке была стетсоновская широкополая шляпа, ковбойские башмаки и башмачный шнурок вместо галстука. Льюис, сидевший сзади, взирал на него с гневным презрением.

После фильма он и чета Джонсон отправились ужинать в "Гран Февур". О фильме ни звука. Потом перекочевали в кабаре "Бешеная лошадь", прославившееся на всю Европу своими ядреными шуточками. Дрю Джонсон кутил напропалую. Он гикал. Он радостно бил в ладоши. Он лакал шампанское без передыху. Льюис с пуритански-постной физиономией молча пялился на голых танцовщиц, испытывая непривычную брезгливость. Ни их замечательно увесистые груди, ни стройные ляжки, ни соблазнительные позы совершенно его не возбуждали.

За техасцем и его женкой прикатил черный "Роллс-Ройс Фантом" - отвезти их за город; они остановились у друзей; стиснув на прощание руку Льюиса в своей огромной лапе, весельчак Джонсон пригласил нанести ему с утречка визит на борту личного самолета.

Вернувшись в гостиницу, Льюис, по обыкновению, написал письмо Элен, а потом... потом им овладела такая безысходность, что он чуть не бился головой об стену. На следующее утро Льюис, уже не сомневаясь в том, что патрону "Партекса" фильм не угодил и все теперь летит к черту, тащил себя в аэропорт Орли.

Личный самолет оказался "Боингом-707", ни больше ни меньше. Стены салона были обтянуты уникальной старинной тканью. К обивке были намертво привинчены две рамки, в них красовались холсты Ренуара и Гогена, которыми мог бы гордиться и луврский Jeu de Paumes<Часть Лувра, где размещены картины художников-импрессионистов (фр.).>.

Льюис с отвращением пробежал взглядом по салону и уселся на кушетку, сработанную в XVIII веке, к которой присобачили еще пристежные ремни, потом попросил томатного сока.

– Томатного сока?
– белые кустистые брови техасца поползли вверх. Что это вдруг? Билли, дорогая, брякни в колокольчик. Пусть нашему другу подадут что-нибудь стоящее.

– Спасибо, не беспокойтесь, - с безупречным до омерзения английским выговором поблагодарил Льюис.
– Сейчас только девять утра, и, похоже, мне нечего праздновать.
– Он вежливенько помолчал, но потом его прорвало: Охота вам водить меня за нос и попусту отнимать у меня время? Вам неприятен наш фильм? Верно?

– Прямо-таки и неприятен?
– техасец улыбнулся.
– Откуда вы взяли? Вы ошибаетесь.

– Неприятен. Не понравился. Или вы его просто не поняли. В любом случае неясно, чего ради я здесь торчу, не отправиться ли мне восвояси...

Поставив стакан, он поднялся и пошел к выходу. Да ну их на фиг со всем их антиквариатом, Ренуарами и прочими штучками. У двери он резко обернулся:

– А фильм-то стоящий, - сказал он.
– Может, даже шедевр. Это видно невооруженным глазом, мне по крайней мере. И я лягу костьми, но дам Тэду возможность снять новую ленту. Захотите вы нам помочь - не захотите, это дело десятое.

Воцарилось молчание. Техасец посмотрел на жену и почему-то расплылся в улыбке. Потом вдруг откинул голову и разразился мощным гоготом.

– Представляешь, я было принял тебя за скопца.

Ты представляешь? Нет, все же бостонские ребята не промах.

С этими словами великолепный экземпляр бронзового громилы в шесть футов пять дюймов протянул руку и направился к двери. Не менее великолепный, но чуть более компактный экземпляр лощеного бостонского питомца с опасливой брезгливостью смотрел на его лапищу.

С лица техасца куда-то делась пьяная ухмылка, он был совершенно серьезен. Голубые глаза пытливо вперились в светло-карие глаза гостя.

– Не горячись, парень. Сдается мне, что даже в твоем Бостоне не возбраняется скрепить сделку рукопожатием.
– Он выдержал паузу.
– Вчера вечером я дал добро на финансирование вашего фильма. Юристы не очень вас пощипали, и практически все деньги вы получите целенькими.

Льюис недоверчиво на него посмотрел, потом пожал протянутую лапищу и наконец улыбнулся:

– Знаете, я думаю, мне пора менять свои привычки. Сейчас бы я выпил что-нибудь покрепче томатного сока.

– Откупорь нам виски, Билли!
– завопил Джонсон.

* * *

Договор со "Сферой" был подписан первого мая. Льюис с гордостью поглядывал на папку с полестней убористо напечатанных страниц. Из договора следовало, что они с Тэдом открывают собственную студию. Они назвали ее "Мираж" - изыски Тэда - и именовались теперь "содиректорами", что было засвидетельствовано их подписями: неказистой едва заметной закорючкой Тэда и старательно выведенной черными чернилами - Льюиса.