Чтение онлайн

Она прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза. При виде этого черного автомобиля рухнули все старательно возводимые ею заслоны от прошлого, Эдуард заполонил ее целиком. Она слышала его голос; чувствовала его прикосновения, ощущала запах его волос и кожи. Он был сейчас близок ей, как никогда с той поры, как его нет с ней, ближе, чем в ту ночь, когда она сбежала из гостиницы на улочку Святого Юлиана. Настигнувшая ее любовь и тоска были так остры, так мучительны, что она потеряла контроль над собой, забыв на миг, где она, с кем и почему она здесь, в этом душном лимузине.

В аэропорту их окружили фоторепортеры. Только что стало известно, что "Короткая стрижка" получила "Пальмовую ветвь"; Элен получила приз за лучшее исполнение женской роли.

Репортеры щелкали аппаратами, нацелив их на Тэда Ангелини. Каждый норовил подобраться поближе к Элен. Льюиса оттеснили в сторонку, до него никому не было дела.

Репортеры что-то кричали ей - на английском, французском, итальянском; щелчки фотовспышек, щелчки затворов. Крики стали еще громче, потому что Элен явно не слушала.

Тэд, не выдержав, взял ее за руку.

– Тебя просят улыбнуться, - сказал он.
– Разве ты не слышишь? Им хочется тебе что-то сказать.

– Что же?
– она безжизненными глазами посмотрела на него.
– Что они хотят сказать?

– То, что я тебе всегда обещал, - ответил Тэд.
– Ты - звезда.

И он мягко надавил ногтем нежную кожу ее запястья.

* * *

– Отвратительно. У меня нет слов. Удивительный эгоизм и бездушие. Бросили меня одну на целый день и на полночи. Я слышала, когда вы изволили явиться, ты и твой дружок. Представляю, что вы вытворяли в Сен-Тропезе. Вы напились до беспамятства. Ты и твой дружок. Он еще и песни горланил.

Луизу чуть не трясло от злости. Она вызвала Эдуарда в свою комнату, по которой были разложены приготовленные для чемоданов вещи.

– Я уезжаю. Я немедленно возвращаюсь в Париж. А ты поступай как знаешь, можешь оставаться, можешь уезжать. Только прежде, будь так любезен, объясни мне наконец, что произошло, и не вздумай дурачить меня всякими отговорками и выдумками. Я хочу знать... Я хочу знать, что с Филиппом. Где он? За что ты его уволил? Почему я не могу никак с ним видеться? Я пыталась до него дозвониться - никто не отвечает; в его доме никого нет, даже слуг... Я требую объяснения, Эдуард. Требую...
– Она едва сдерживала слезы.

– Мама...

– Я хочу знать, Эдуард! Я не желаю, чтобы со мной обращались как с малым ребенком. Кто дал тебе право? Как ты смеешь!...

– Хорошо, я скажу, - сказал Эдуард, глядя на ее подрагивающие губы. У него ломило все тело, раскалывалась голова, от солнца слезились глаза; он был небрит, и вчерашний загул совершенно не принес ему облегчения. Скорее наоборот, тоска его усилилась, он чувствовал, насколько он отчужден от самого себя, от жизни, а теперь, в довершение всего, и от собственной матери. Он не испытывал к ней злости, только холодное отвращение, возможно, поэтому он рассказал ей все без утайки, рассказал, поддавшись своему настроению.

Как только он начал говорить, Луиза села и принялась слушать, в первый раз на его памяти не прерывая его.

Как только он умолк, она вскочила на ноги, и Эдуарду показалось, что она сейчас ударит его.

– Какой же ты дурак! Как, как ты мог так поступить! Кто просил тебя вмешиваться?! Как ты посмел решать все без меня, даже не поинтересовавшись моими желаниями, моим мнением. Ты вообще-то знаешь, что натворил? Ты понимаешь хоть что-нибудь в этой жизни? Да где тебе... Ты безнадежно слеп. Безнадежно слеп, высокомерен и туп...

– Мама, я предпринял все что было можно в этой ситуации. Да, неприятно, но вы сами просили меня рассказать, и я послушался. Де Бельфор использовал для своих делишек мою компанию, а еще он использовал вас...

– Ты думаешь, я не знала?
– наседала она, незаметно для себя переходя на крик.
– Ты думаешь, я настолько глупа? Конечно, думаешь. Но я не дурочка. Ты слышишь? Я знаю, что представляет собой Филипп де Бельфор, я сразу его раскусила. Ну и пусть, пусть он такой. Да, ему нужны были мои деньги, мое положение... что из этого? Не он первый, отнюдь... Ну и пусть. Главное, что он был рядом. Дарил мне приятные пустячки. Присылал цветы. Звонил. Присылал за мной машину. С ним я снова почувствовала себя молодой, уверенной в себе - я была счастлива.

– Ну если это все, что вам требуется для счастья, то очень скоро вы снова будете счастливы, мама.

И тут она его ударила: пощечина обожгла его щеку. Чтобы сделать это, Луизе пришлось привстать на цыпочки, а когда она отпрянула, по лицу ее катились слезы, она содрогалась от негодования.

– Ты не понимаешь. И никогда не сможешь понять. Ты не понимаешь, что значит любить, не дано тебе... У тебя нет ни сердца, ни воображения. Жан-Поль был далеко не ангел, но он стоил тысячи таких, как ты, сухарей, и я любила его поэтому, и все женщины были от него без ума. Он был открытым, добрым, щедрым человеком, с ним было весело - не то что с тобой. Назови хоть одну женщину, которой нужен был ты, а не твое имя и положение. Что? Не можешь? Ничего удивительного. Потому что выйти за тебя замуж - все равно что взять в мужья робота, автомат...

Эдуард отшатнулся.

– Неправда. Вы зря так говорите... Неправда. Ведь Изобел...

– Что Изобел?!
– Луиза вскинула голову.
– Даже Изобел оставила тебя на потом, когда не оставалось ничего получше.

Эдуард ошарашенно замер. Он вдруг снова почувствовал себя мальчишкой. Луиза всегда это умела - нанести удар в самое больное место, так чтобы от боли и негодования он не смог произнести ни слова. Луиза поняла, что ей удалось глубоко его ранить; торжество и злорадство отразились на ее лице. Он успел их увидеть, но почти в тот же миг рот ее страдальчески округлился:

– Он был последним моим шансом, - простонала Луиза.
– Я уже немолода. Да, Филипп был последним моим шансом, и ты лишил меня этого шанса, ты все испортил, ты испортил мне жизнь, ты всегда все портишь... Как же я ненавижу тебя за это! Я ненавижу тебя, Эдуард! И никогда тебе не прощу...

Глаза ее засверкали от слез, щеки окрасились ярким румянцем - на миг она снова помолодела. Точно сквозь дымку Эдуард увидел, как его мать, благоухая розами, входит в детскую, услышал неровный ее смех... Он накрыл рукой глаза, и видение исчезло.

– У вас был однажды шанс - мой отец, - сказал он ледяным тоном.
– Но этот шанс вы упустили безвозвратно.

Резко отшатнувшись, он двинулся к двери, слыша, как Луиза хохочет ему вслед.

* * *

Он вышел из дома, спустился по террасе на берег, и там, совершенно неожиданно, на него нахлынули воспоминания об Элен. Он явственно ощущал ее присутствие, слышал ее голос, чувствовал прикосновение ее руки, улавливал нежный аромат кожи и волос. Ему не нужно было прикладывать для этого никаких усилий, все получалось само собой. Секунду назад он был вне себя от ярости и боли, но стоило появиться Элен, и все чудесным образом изменилось. Слова Луизы потеряли всякий смысл, он снова обрел прежнюю уверенность в себе, прежнее непоколебимое спокойствие.