Чтение онлайн

Осенью неожиданно приехал Дэвид Гросс. Он был приятелем Бори Райскина и помогал ему с организацией фестиваля в Нью-Йорке. Он не был музыкантом и с продюсерской деятельностью впервые соприкоснулся во время фестиваля. Он очень уважал Борю и через полгода после его кончины решил на свой страхи риск продолжить начатое им. Это была прекрасная идея. Он предложил сделать в Нью-Йорке второй фестиваль имени Курёхина. Имея в запасе больше времени, он рассчитывал сделать это точнее с учетом ошибок, которые совершил Боря. Мы встретились с Настей, и на меня опять легла ответственность координатора этого фестиваля с русской стороны.

Эта осень унесла жизнь ещё одного замечательного человека – Миши Шишкова, без которого моя жизнь обеднела. Он был странен и доставуч, но при этом никто никогда не слышал о том, что Миша мог причинить кому-нибудь зло. Он был всегда и везде. Ни одно сколько-нибудь значительное событие в городе не могло обойтись без него. Меня он доставал едва ли не больше других. Как я уже говорил, где бы я не жил, мой день начинался с Мишиного звонка. Большей частью меня это раздражало, но, когда его не стало, образовалась пустота. С ним у меня был связан один странный эпизод, который произошел лет пятнадцать назад. Как-то ясной зимней ночью я пешком возвращался от Боба с улицы Софьи Перовской. Был легкий мороз, много снега, и на улицах ещё горело освещение. Мой обычный маршрут пролегал мимо Замка, по Пестеля и далее по Манежному до Восстания. Где-то, в одном квартале от моего дома, на углу улицы Маяковского я увидел фигуру, которую невозможно ни с кем спутать – мне навстречу шёл Миша. Я инстинктивно перешел на другую сторону улицы и сделал вид, что его не заметил. Когда мы с ним поравнялись, он повернулся и стал читать афишу, как будто бы он меня тоже не заметил. Я ускорил шаг и через пять минут был дома. Когда я вошел в свою теплую комнату, меня вдруг ошарашило – Миша звонил мне накануне и сказал, что едет в Таллинн. Это безусловно был не он. А если это был он? Миша живет в Красном селе. Я встретил его зимней ночью и даже не пригласил зайти обогреться и выпить чаю. Если он опоздал на метро, мне ничего не стоило постелить ему на полу и уложить спать. У меня часто кто-нибудь ночевал. Полночи я думал про Мишу. Что я знаю об этом человеке? Кроме того, что он каждый день предлагает мне свою дружбу. Почему мы гоним того, кто давно ближе многих? Миша позвонил мне дня через два. Я спросил его, как он съездил в Таллинн? Он рассказал мне неправдоподобную историю про то, что он опоздал на поезд и поехал в Таллинн автостопом. Можете себе представить? Зимней ночью ехать автостопом в Таллинн. Даже самому закоренелому хиппи такая рискованная идея не могла бы придти в голову. Он же сказал, что благополучно доехал. Конечно же я ему не поверил. Но я изменил тактику отношения к нему и спросил, почему он давно не заходит? Я стал звать его в гости и уверил его в том, что он желанный гость в любое время суток. И что вы думаете? Миша исчез. Он стал реже звонить и очень редко заходил, только если ему действительно это было очень надо. То есть я добился того, чего пытался добиться, старательно избегая его долгие годы.

В это время в городе объявился Брайан Ино. Как-то Саша Емельянов вписал меня на концерт «Бастонады» в клубе JFC. Я чувствовал себя очень неуверенно – мы не играли вместе со времени «Турецкого чая». Он собрал целый оркестр, и в рецензии на концерт в газете «St.Petersburg Times» было написано, что «Бастонада» – это образ жизни. Это был пошлый штамп Гребенщикова, и что имел ввиду Емельянов, я не понимал, тем более, что многие музыканты в первый раз видели друг друга. И вдруг, о ужас! – за столиком с «профессором» Волковым сидит Брайан Ино. Мы с ним уже встречались несколько раз в светских тусовках, но толком не разговаривали. Концерт получился неудачным, и я был раздосадован, что он пришёл не вовремя. Однако, как человек интеллигентный, после концерта он поздравил с «успехом», правда заметил, что не совсем понял концепцию оркестра. Я не знал куда деваться со стыда, поскольку ни малейшего представления о ней не имел. Я стушевался и поспешил уйти.

Наша семейная жизнь входила в новую колею. Забрав мать, надо было что-то придумывать с квартирой на Восстания. Так продолжаться больше не могло. Пока же я решил забрать кое-какие вещи, потому что брат, вступив в полное владение квартирой, стал продавать все подряд и не ровен час мог взломать дверь в мою комнату и распорядиться остатками моих вещей. Брат достал всех соседей по лестнице, и наша соседка предложила встретиться с её родственником, маклером, который мог предложить варианты обмена. Маклер пришёл и предложил условия, на которых брат вдруг согласился меняться. Когда эти условия прозвучали, то у меня в голове постепенно созрел альтернативный план. Коль скоро брат согласился уехать в коммунальную квартиру с доплатой, то я решил занять денег, купить ему комнату и заплатить ему ту сумму, которая его устраивает, и, тем самым, сохранить эту квартиру за собой. Постепенно на этом я и остановился. Можно было найти менее болезненный вариант, но мне почему-то хотелось сохранить именно эту квартиру, с которой была связана вся моя жизнь. Я вплотную занялся этой проблемой, и к декабрю месяцу мне удалось купить брату комнату и его выписать. Я дал ему месяц на то, чтобы собраться и переехать. Он же этот месяц использовал на то, чтобы продать остатки мебели из комнаты матери. Мне было всё равно.

Моя схема была такова – я должен был сделать хороший ремонт и постараться сдать квартиру, чтобы покрыть затраты на покупку комнаты и ремонт. Если бы этот вариант всплыл немного раньше, до моих опытов с клубом и продюсерской деятельностью, мне не пришлось бы занимать столько денег. Ну да ладно. Я искал способ начать этот ремонт, и мне на глаза попался Денис Можаев, который помогал мне со строительством дачи. Он предложил свои услуги, и мы сговорились, что он там будет жить и по мере сил будет делать ремонт. Он занял маленькую комнату, а пока суть да дело, я предложил «Вермишели» переместиться туда с репетициями. Пока ремонт не начался активно, это было всем удобно, особенно Сереже, которому очень трудно передвигаться по городу без провожатых. В это же время переговоры с «Бомбой Питер» привели к тому, что она выпустила альбом «Вермишели» на кассете (выпускать его на CD Олег Грабко не решился).

Выпуск кассеты ничего существенным образом не изменил. Мне же казалось, что рано или поздно с такой музыкой можно будет найти свою аудиторию и выйти на уровень участия в западных фестивалях. По стилю музыку этого оркестра можно было отнести и к этнической, и к арт-року, а иногда даже к джазу. Дело было только во времени. Нужно было просто набраться терпения, чтобы не разбежаться. Но наши взаимоотношения с Сережей складывались не лучшим образом, и иногда я отчаивался настолько, что у меня опускались руки. Пока же события не начали происходить, и все концерты надо было устраивать самим.

Со времени отъезда Алика Кана в Лондон в городе не стало фестиваля современной музыки. И вот как-то мне позвонил Коля Судник из группы «Зга», и предложил мне принять участие в организации подобного фестиваля. Инициатором его стал Валера Соколов, редактор газеты «На дне», которая взялась его профинансировать. И так в феврале мы решили провести трехдневный фестиваль «Другая музыка» в Молодежном Театре на Фонтанке. Мы очень быстро определились с составом участников и сделали небольшую рекламу. Фестиваль получился интересным, правда время было не самым подходящим. Середина февраля не самое тусовочное время года, и люди не очень охотно идут слушать странную музыку. Однако в городе давно ничего такого не было, и какой-то народец всё-таки слетелся. Правда мы категорически не сошлись с Валерой по части организации, и тандем не получился. Я предлагал арендовать аппарат у Паши Марюхты и пригласить его со своей командой обслуживать концерты, но Валера пригласил своих аппаратчиков, и несмотря на то, что аппарат был фирменный, звук получился отвратительный. С горем пополам мы записали и отсняли на видео весь фестиваль. Валера собирался выпустить CD, но я поссорился с его аппаратчиками, и у меня не было настроения обрабатывать материал фестиваля с ними же. Так на этом все и затихло. Валера дотянул до осени, а там гавкнул кризис, и все само собой рухнуло. На этом фестивале состоялось последнее выступление группы «Сказы леса», которая трансформировалась из любимых мною «Nord Folk». Две недели спустя нелепо погиб вокалист этой группы Гарри (Игорь Коршунов).

Ремонт в квартире на Восстания пошел не в ту сторону. Мои работники все переломали, а потом стали тянуть время, и все остановилось. Репетиции в этом месте пришлось прекратить, и, за не имением другой альтернативы, пришлось снова переехать на Орбели. Весной мы сыграли в одном концерте с Питером Хэммиллом, который в этот раз приехал один. Перед концертом была какая-то интрига, кого-то пригласил Игорь Гришин, кого-то Пиночет, но в итоге его разогревали три коллектива. Это было явно много для одного артиста. И Игорь поставил непременное условие, что все разогревающие группы должны играть не более двадцати минут. Мы сыграли коротко, как и договаривались. В то время как два других коллектива не могли уняться, превращая разогрев в сольное выступление. Игорь Гришин нервничал, и я его хорошо понимал. Музыканты же нашего оркестра жаловались, что и мы могли бы сыграть подольше. К сожалению мы все имели настолько разный опыт и настолько разные представления о том, как правильно следует делать дело, и как правильно себя подавать, как правильно оценивать ситуацию, что понять друг друга нам было практически невозможно.

Мне было очень приятно снова встретиться с Питером Хэммиллом. К сожалению, в этот раз он приехал один, и это было не одно и то же. После концерта мы все поехали на вечеринку в бар «Трибунал». Я не знал, что это за место, но не предполагал, что это настолько убого. Поговорить с Питером нам толком не удалось, потому что прямо над нами висел громкоговоритель, а на соседних столах танцевали девушки. Когда нам принесли эротическое меню, я выждал паузу, подарил ему пластиночку «Вермишелей» и поспешил уйти. Бедный Питер провожал меня понимающим взглядом.

Неожиданно проявилась наша старая подруга Наташа Васильева, которая несколько лет назад уехала в Лондон. Она вышла замуж и решила начать свой бизнес. Как многие, кто не сразу отрывается от корней, она хотела наладить мостик с Россией и решила основать лейбл «Whitehorse», который будет выпускать русскую музыку. В свое время она была рок-фотографом, и у неё были свои привязанности. «Вермишель» попала в число групп, которые она решила выпустить, и в апреле вышел наш альбом «Анабасис». К этому времени наши отношения с Сережей достигли критической точки, и мы все время были на грани того, чтобы расстаться. Помимо этого в оркестре происходили и другие перемены. Основная проблема была с флейтистами. Поскольку все они были заняты в разных оркестрах, Сереже иногда приходилось репетировать сразу с двумя, чтобы предложенный концерт не застал нас врасплох. Происходили смены барабанщиков, и неожиданно материализовался Петя Трощенков. В то время как перкуссионист Олег Шавкунов, который играл в «Вермишелях», только поступил на службу в «Аквариум». Таким образом, у нас уже было значительное число людей, прошедших через это горнило, и получалось так, что мы неизбежно оказывались в курсе того, что происходит с Бобом и группой, которую он называл «Аквариумом». Это, по-прежнему, вызывало недоумение и у бывших участников, у и тех, кто только что поступил на службу. Те, кто играл там после смерти группы, обычно испытывали неловкость при встрече со мной и наверное с другими. Им почему-то хотелось извиняться, дескать они не причем, это все Борис Борисович. Да они знают, что это продлится недолго, и что скорее всего с нового сезона контракт с ними продлен не будет. Это было неприятно слышать. Неужели Боб действительно не замечает того, что музыкантам неинтересно с ним играть, и что их удерживает только громкое имя группы и стабильный заработок.

В мае в Нью-Йорке состоялся фестиваль SKIF-2. Дэвид Гросс решил сохранить название, предложенное Борей Райскиным, лишь сократив его до лаконичного SKIF. Таким образом, этим фестивалем имени Курёхина он отдавал дань и Боре Райскину. Мы опять поехали с Настей и Лизой. А также Дэвид пригласил «Колибри», «Tequilajazzz» и «Волковтрио». Я прилетел на три дня раньше и остановился у Дэвида. Поездка в Нью-Йорк это всегда приключение, и я был рад, что в этот раз оказался там в хорошей компании. Аркаша Кириченко, трубач из группы «Три-О» работал таксистом, и мы поехали с ним встречать русскую делегацию. Мы всех встретили и отправили в город. А сами поехали с Женькой Федоровым, Андрюшей Алякринским и Славой Курашовым. Аркаша уже несколько лет работал таксистом в Нью-Йорке, и конечно же, много повидал. Он обладает своеобразным чувством юмора, и по пути из аэропорта он выбрал маршрут через Восточный Бруклин, один из самых мрачных районов Нью-Йорка, рассказывая всякие страшилки. Музыкантов «Tequilajazzz» поселили в мансарде одного мексиканца по имени Сальваторе, мансарда находилась в Трайбеко. Это было лучшее место, которое можно было найти. Все жили в одном большом пространстве с выходом на крышу, откуда открывался фантастический вид. Там было удобно готовить еду и вообще жить. Хозяин выходил на улицу только для того, чтобы поменять фильмы, которые он смотрел целый день. У него всегда был хороший сорт травы, которой он охотно угощал русских гостей. Но самое интересное, что он был родом из деревни Tequila. Но даже ради таких странных гостей выходить из дома, чтобы сходить на концерт, было выше его сил. По совместительству Сэл был ещё и директором Марса – он имел патент на изображение странного лица, которое можно увидеть при большом увеличении фотографии Марса.