Чтение онлайн

Выбираюсь на сушу, мягкий песок, ощущение качки. Шхуна продолжает движение без нас, капитан, как и прежде, не смотрит в нашу сторону.

За узкой полоской пляжа протоптанная дорога, идущая вдоль брега в сторону города. Вдоль дороги – редкие деревья похожие на белую иву. За дорогой небольшой пустырь, затем одноэтажные глиняные постройки вдоль узких улочек. На одной из них – с двух сторон палатки и стеллажи, идет торговля, людно. По всей видимости – пригород. Рядом со мной, расположившись в тени дерева, двое мальчишек. Черные как смоль кудрявые волосы, смуглая кожа, большие черные глаза. Сидят на камнях и с интересом смотрят на меня. Одеты в жёлтые длинные рубахи у каждого на поясе по бурдюку. После соленой воды жажда становится невыносимой.

– Ребята, дайте попить, – дублирую просьбу жестами. Мальчишки, переглянувшись, оба встают и идут ко мне, отвязывая свои бурдюки.

– Здесь интересный обычай – никогда не отказывать в просьбе воды и еды, – это Виталик, выбравшись на берег, пытается заново связать платком намокшую пшеницу.

– О-очень хороший обычай! – Сава помогает Семену Львовичу выбраться из воды.

– Имейте в виду, что и вода и, особенно, еда здесь недешевые, – уточняет Виталик, – злоупотребляя безотказностью, легко причинить вред дающему.

– Да-да, по одному глотку, не более, – Семен Львович первым прикладывается к бурдюку.

Моя очередь, я пью. Вода на удивление холодная и слегка газированная.

Мальчишки, получив назад свои бурдюки и нашу благодарность, молча продолжают стоять среди нас.

– Я думаю нам туда, – кивает в сторону города Сава.

– Определено, – соглашается Виталик, – но идти открыто по дороге опасно, думаю нам нужно найти караульных Бахтии и показать им печать. А они уже доставят нас к самой Бахтии.

– И где мы можем их найти, – оглядываюсь по сторонам, – этих самых караульных Бахтии?

– Солдаты Бахтии патрулируют только в городе – встревает один из мальчишек и протягивает мне руку, – я Си, а он Гел.

– Привет, Си, привет Гел, – сажусь на корточки, –мы приехали к Бахтии, она ждет нас.

– Бахтия никогда не ждет, она всегда и везде, – Си улыбается, обнажив желтые зубы, так улыбаются, объясняя очевидные вещи.

Семен Львович выуживает из-за пазухи внушительных размеров медальон и передает его мне. Я, положив его на ладонь, показываю мальчишкам. Медальон золотом блестит на солнце.

– Наш путь к Бахтии – наше испытание, – я бережно провожу пальцами по оттиску на медальоне, оттиск в виде головы горгоны Медузы, – печать Бахтии!

Мальчишки зачаровано смотрят на медальон, открыв рты.

– Тебя провести ко дворцу Бахтии? – тихим голосом спрашивает Гел.

– Нет, – качаю головой, – мы хотим, чтобы вы нашли караульных Бахтии, показали эту печать и привели их к нам. А ещё нам нужно укромное место.

– Вы, наверное, важный человек! – Гел принял сурово-деловой вид, старательно хмуря брови.

– Можно спрятаться в палатке башмачника, там сейчас никого нет, – Си осторожно, затаив дыхание, берет двумя руками медальон.

– Отлично, где она? – поднимаюсь с корточек.

– Вон, у самого края, – Гел указывает в направлении занавешенной старыми тряпками палатки, расположенной в начале торгового ряда.

Мальчишки отправляются в сторону города с важным заданием и от ого невероятно гордые, а мы по одному, чтобы не привлекать внимания, движемся в сторону палатки.

Сомнения в реальности происходящего постепенно сменяются чувством уверенности в этой самой реальности. Фрагменты многих жизней все чаще мелькают передо мной, и живые, и нарисованные картинками. Некоторые уже видел во сне, некоторые – впервые. Тот сон с мечниками на черных скалах, с ним приходят новые, а возможно, возвращаются забытые ощущения. Непередаваемые ощущения, которые заставляют обхватить двумя руками горло: голова, срезанная словно бритвой и скачущая по черным камням. Не знаю, видел ли я эти скалы на самом деле, был ли я там, но я точно знаю название этого места – Крисимс.

Мы подходим к палатке, торговец медной посудой, маленький шарообразный бородач, удивленно смотрит на нас, по одному исчезающих в палатке сапожника. Палатка – довольно вместительный деревянный каркас в форме куба, внутри разный хлам: старые колодки, стертые каблуки и дырявые подошвы. Смесь запахов, но преобладает запах тухлятины, видимо, где-то рядом продают рыбу. Тяжёлый липкий воздух. Звуки уличного рынка.

Мы располагаемся на песчаном полу, Виталик уселся по-турецки в центре, остальные улеглись прямо на пол вокруг него.

– Так, что это за место? – обращаюсь к Виталику, – ты обещал мне рассказать.

– Что именно ты хочешь знать?

– Рассказывай всё и всем, – подключается Сава.

– Ну, хорошо, – со вздохом соглашается Виталик, – тогда с самого начала: планета Дзело, диаметр двенадцать тысяч земных километров, протяжённость по экватору, стало быть, – Виталик в уме умножает диаметр на число Пи, – составляет порядка тридцати семи с половиной тысяч километров.

– Немногим меньше нашей Земли, сопоставимо с Венерой, – вставляет Семен Львович, внешней стороной ладони убирая пот со лба.

– На Севере и юге – два огромных океана. В центре – два крупных материка. Один севернее – холодный, другой, соответственно, южнее и теплее. Сутки равны двум земным, а полный оборот вокруг местного солнца за земной год, – продолжает Виталик, – планета, как успели заметить, заселена людьми, живут они в два раза дольше, соответственно, и стареют в два раза медленнее. Несмотря на то, спать принято так же, как и на земле, в смысле: не дольше.

Сава, заметив удивление на моем лице, улыбается.

– Вы обязательно все вспомните, – Семен Львович разворачивается ко мне, – давайте считать это нашим путешествием или, как мы ещё их называем – выходом. Это не первый, их уже было несколько и каждый оставляет в нас свой след, будь то полученные раны или новые знания, умения. Виталий, например, освоил великое умение следопыта: на основании определенного события, явления, признака, действия и тому подобного просчитать обратную последовательность колебаний их развития вплоть до того самого момента «первого взмаха крыльев бабочки», и выстроить своеобразную конструкцию окружающего мира и восстановить всё, происходившее в нём вплоть до настоящего момента.

– А сколько уже было таких путешествий, выходов? – интересуюсь я.

– На моей памяти четыре, – Семен Львович набрал пригоршню песка и теперь медленно высыпает перед собой, вытянув руку на уровне глаз. Песок сверкает в лучах, пробивающихся сквозь парусину палатки. – Каждый выход имеет свою цель и длится до момента, когда эта цель будет достигнута или до момента, когда она уже не может быть достигнута. И это может быть очень долгий срок.

– Самый долгий выход был на Крисимс, – Сава морщится от пыли, поднятой манипуляциями с песком, – по нашим подсчётам, мы провели там более пятидесяти земных лет.