Чтение онлайн

— Время, господа! — провозгласил смотритель. — В предписании полицеймейстера указано пять минут. Подымайтесь, сударыня.

Мы встали одновременно, не спуская друг с друга глаз. В глазах графини сквозило отчаяние и светилась надежда. Надежда на то, что я верю ей.

Загремела цепь. Смотритель с ленивой издевкой обронил:

— И «стул» свой, сударыня, не забудьте!

Алессандрина не поняла его слов. Но куда она могла пойти без чурбана, к которому была прикована цепью, как собака?

Смотритель проводил меня и передал полицейскому поручику. Мы отправились в обратный путь. Я изо всех сил старался не терять самообладания, но временами казалось, что вот-вот провалюсь в черную бездну. Вопросы, один острее другого, подталкивали меня к самому краю. И в таком состоянии я пытался найти к ним ответы.

Я ломал голову над тем, кто же убийца — Алессандрина или майор Балк? Вчера я легко поверил ему, но теперь меня грызли сомнения. Зачем итальянской графине участвовать в заговоре, спрашивал я себя. И немедленно находил ответ: она может быть шпионкой, действующей в интересах Бонапарта.

Хорошо, допустим. Но полет на воздушном шаре случился спонтанно. Мы улетели и по невероятной случайности столкнулись с Петрушей Рябченко. Следовательно, никто действиями графини не руководил. Неужели она на свой страх и риск приняла решение убить его?!

А почему бы и нет? Она понимала, что подозрение падет на меня, и тогда уже ни у кого не останется сомнений в том, кто совершил первое убийство на Моховой в Петербурге.

Но если так, зачем она спасала меня во время полета? Зачем накрыла меня шубой, рискуя замерзнуть до смерти? Могла бы попросту перебросить мое бесчувственное тело через борт.

Впрочем, на этот вопрос напрашивался очевидный ответ: графиня влюбилась в меня. А поступки влюбленной женщины никаким логическим объяснениям не поддаются.

Но убийства в Москве? Если Алессандрина входит в число заговорщиков, как в один день с нами появились здесь ее сообщники? Обогнать нас по пути из Санкт-Петербурга они не могли.

Однако при размышлении и эти соображения отпадали. Сообщники могли прибыть сюда раньше или изначально находиться здесь, ведь и заговор намеревались осуществить в Первопрестольной. Эх, жаль, не додумался спросить у графини: доводилось ли ей прежде бывать в Москве?

Еще меня мучила совесть. Ведь Алессандрина осталась в тюрьме, а я собирался на званый ужин к Мартемьяновым. Я чувствовал себя негодяем, представляя, как буду принимать восторженные взгляды Жаклин Сергеевны в те минуты, когда Алессандрина томится в мрачном каземате с железным обручем на шее.

Но… но Мартемьянов мог выдать новую ниточку для расследования! Сергей Михайлович имел продолжительное знакомство с Пескаревым. Разумеется, Филипп Юрьевич не сразу решил заточить будущего тестя в узилище, а сперва сватался к Жаклин Сергеевне мирным образом.

Вполне возможно, что Мартемьянову известно, какие знакомства водил Пескарев, и он укажет на тех товарищей Филиппа Юрьевича, коих в первую очередь можно подозревать в причастности к сомнительным затеям!

Случись Жаклин Сергеевне явиться на свет уродиной, пожалуй, и тогда от женихов она не знала б отбоя. Капитал Мартемьянова превратил ее в завидную невесту. Немудрено, что беспринципный Пескарев из кожи вон лез ради этой добычи.

Но судьба благоволила к барышне. Она была не только богата, но и весьма хороша собою. И потому странным казалось ей, что прибывший на званый ужин молодой граф оказался учтив, но холоден, и за весь вечер не удостоил ее ни восторженным взглядом, ни сдержанным вздохом, ни иным тайным знаком обожания и благоговения.

Я сидел за богато сервированным столом напротив прелестной Акулины, или, как ее называли в семье, Жаклин, но мыслями находился в остроге подле Алессандрины, прикованной к деревянному чурбану.

Сергей Михайлович руководил застольем. За прошедшие сутки он остриг волосы, сбрил бороду, обнажив впалые, серые щеки, однако глаза блестели живым огнем, и Мартемьянов выглядел, как безнадежный больной, вдруг пошедший на поправку.

Его супруга, Наталья Георгиевна, влюбленными серыми глазами следила за каждым движением мужа и, кажется, за свою судьбу ежесекундно благодарила Бога.

Кроме них, на ужине присутствовала представительная дама, помещица Поцелуева-Горева, оказавшаяся старшей сестрой Сергея Михайловича. Я подозревал, что Амалия Михайловна приехала поинтересоваться завещанием брата, считавшегося пропавшим. Последний оказался жив, о материальном наследстве речи не шло, и теперь помещица мечтала увезти с собою в имение что-нибудь для души. Она бросала томные взгляды на отставного штабс-капитана Репу и рассказывала о чудных соленьях, заготовленных на зиму в ее Гореве.

— Филипп Юрьевич Пескарев — из последнейших подлецов, — сказал Сергей Михайлович и осенил себя крестом: — Прости, Господи.

— Серж, все кончено, все позади, не стоит о нем. — Наталья Георгиевна накрыла ладошкой руку Мартемьянова.

— О мертвых, конечно, либо хорошо, либо… — Сергей Михайлович сокрушенно покачал головой. — Тут случай особый. Подлец был, подлец! Даром что отставной офицер…

— А о ком, собственно, речь? — всколыхнулась телесами помещица Поцелуева-Горева.

— Об изверге, Амели, мы говорим о сущем изверге, — ответил сестре Сергей Михайлович.

Амалия Михайловна закатила глаза, видимо рисуя в воображении картину, как этот изверг выглядел бы в ее имении, как смягчилось бы его сердце на соленых грибочках.

— Простите, а вы не знаете, в каком полку служил господин Пескарев? — спросил я.

— В Санкт-Петербургском драгунском, — ответил Мартемьянов.

— Где?! — Я едва не уронил серебряную вилку.

— Чему вы так удивляетесь, милостивый государь? — пожал плечами Мартемьянов. — Словно среди петербургских драгунов не может сыскаться отъявленного негодяя.

Я перевел взгляд на Якова, и тот глубокомысленно кивнул. Краем глаза я заметил, как взор Амалии Михайловны совсем затуманился. Отставной штабс-капитан чуть слышно промолвил:

— Ах, вышло все плохонько как!

— Нужно немедленно мчаться к графу Строганову. — Я не мог найти себе покоя. — Потребовать освобождения Алессандрины!

— Не горячись, друг мой, не горячись, — покачал головою Яков. — Нужны более веские доказательства вины Балка, чем тот факт, что они с Пескаревым были сослуживцами. В противном случае графине вы не поможете, а перед противником раскроетесь.