Чтение онлайн

— Ты не почитаешь обычаев своих отцов, — гремел Гелон, — и идешь по пути тройного преступления! Ты забыл, что динлин не может ввести в дом вторую жену, пока не женится на той, которую за него просватали еще в колыбели. Но этого мало, ты посягаешь на то, что принадлежит твоему соплеменнику, более того — роду твоего князя, ибо Мингюль просватана за Дугундэя из рода Барана. И, наконец, ты совершаешь третье преступление, перед которым бледнеют оба первых, словно холодный туман перед лицом снежной бури. Ты забыл, что в жилах Мингюль, как и твоих, течет кровь Быка. Ты осмеливаешься питать к своей сестре чувство, которое дозволено только по отношению к женщине чужого рода! Но, может быть, я ошибся? Скажи, Алакет, может быть, ты не питаешь к Мингюль иных чувств, кроме привязанности брата? Почему же тогда ты, въезжая в селение, не мог отвести взгляда от этой девушки? Ты, словно глухарь, зачарованный собственной песней, не замечал ничего вокруг и даже не поклонился старикам! Что случилось с тобою? Отвечай!

Алакет встал, его взор встретился со взглядами, полными укора и осуждения. Он смело и прямо посмотрел в лицо Гелона.

— Я не хочу лгать, старший отец. Ложь недостойна динлина. Я люблю Мингюль не как брат, а так, как мой отец любит мою мать, как мои дяди любят своих жен! Душа моя в лучах восходящего солнца, сердце мое — во всепожирающем пламени! И если только Мингюль меня любит, я буду защищать наше счастье, как барс добычу, пока гибель не настигнет меня! А если ее сердце не ответит моему, я спокойно отдам себя на суд рода!

Слова Алакета поразили всех. Женщины в ужасе ахнули. Мужчины вскочили с мест.

— Позор! — воскликнул, задыхаясь от гнева, Гелон. — Свежо предание, как расправился род Оленя с человеком, осмелившимся любить женщину своего рода! Обоих отступников зарыли живыми в землю! Я убил бы тебя своими руками, но горе нам, ты совершил слишком много! Даже великому отцу Хориану не удалось убить тигра в шестнадцать лет! Весь род будет завтра судить тебя на том самом месте, где готовились чествовать вашу с Пааном и Бергуном победу… Возьмите его, сыновья мои…

С бледным, спокойным лицом Алакет шагнул навстречу Канзыру. Удар плечом — Канзыр пошатнулся. Алакет с быстротой оленя рванулся к двери, но Паан копьем преградил ему выход. В ту же минуту Алакет молниеносным движением ударил дядю по руке, и тот выронил копье. Алакет выскочил из дома и бросился к коновязи. Выхватив из ножен кинжал, он перерезал повод, которым был привязан один из скакунов, птицей взлетел на конскую спину. Конь галопом взял с места. У Алакета кружилась голова, ныла рана, но свежий встречный ветер постепенно возвращал ему силы.

Вихрем промчавшись через селение, юноша ринулся к пологому холму, на склоне которого раскинулись ячменные поля.

Женщины серпами срезали спелые колосья. К счастью, Мингюль работала на краю поля в стороне от остальных. Когда Алакет, остановив коня, спрыгнул на землю, в глазах девушки отразился смертельный испуг.

— Зачем ты здесь? — прошептала она, выронив серп.

— Мингюль! — глухим голосом проговорил Алакет. — Жизнь наша в опасности! Бежим!

С этими словами он легко поднял девушку на руки и посадил на спину коня.

Сев сзади Мингюль, юноша погнал коня вокруг холма. Испуганная и растерянная, девушка крепко прижалась к Алакету.

— Клянись предками рода Быка, — прошептал Алакет, касаясь губами ее уха, — что ты не покинешь меня и разделишь со мной мою судьбу.

— Клянусь! — ответила Мингюль, доверчиво взглянув в глаза Алакету.

Вдали показался табун.

— Мингюль, — сказал Алакет, спрыгнув с седла, — раны сковывают мои движения. Тебе придется помочь мне. — Сняв с себя длинный ременной пояс, он быстро приготовил аркан и свободным его концом обмотал шею коня.

— Видишь низкорослого рыжего скакуна! — продолжал Алакет. — Он силен и резв на бегу. Поезжай в табун и поймай его… Однажды, — добавил юноша, — он чуть не унес тебя в землю хуннов.

Легкой рысью Мингюль направила коня в табун, накинув на руку свернутый аркан. Подъехав издали к рыжему скакуну, девушка метнула ременное кольцо. Петля точно легла на шею животного. Конь рванулся, но аркан свободным концом был прочно прикручен к шее коня Алакета, и тот не двинулся с места, будто врос в землю всеми четырьмя копытами. Алакет поспешил на помощь и быстро подтянул к себе четвероногого пленника. Мингюль связала недоуздок.

Вскочив на коней, молодые люди помчались в неведомые просторы.

Вечером того дня, когда беглецы покинули селение рода Быка, они укрылись в густом колючем кустарнике. Ночью они не стали разводить огня. Жутко ожидать во тьме козней злого духа или нападения хищного животного, но еще страшнее привлечь погоню на свет костра. Расправа сородичей с теми, кто нарушил обычай, была бы жестокой и быстрой.

Алакет, встав на колени, напрягал зрение и слух. Пальцы юноши крепко вцепились в рукоять кинжала.

Мингюль, закрыв лицо руками, бессильно опустилась на землю. Плечи ее вздрагивали от безудержного плача. Алакет чувствовал, как неизъяснимая нежность к этой девушке с черными косичками теплой волной заливает его сердце. Обняв Мингюль за плечи, он сел рядом с ней.

— Серебряная березка моя, — шептал юноша, — не плачь. Я увезу тебя в далекие края, и мы будем счастливы!

— Мой бедный отец! — всхлипывала девушка. — Мой бедный брат Умахет!

Алакет понимал, что Мингюль вспоминает своих пятерых маленьких братьев и сестер… Старший брат — Умахет погиб в поединке с Идатом из рода Оленя… Стада ее отца угнаны хуннами. А теперь семья Мингюль еще лишится и милости князя племени и богатого выкупа…

Ведь он, Алакет, похитил невесту Дугундэя из рода Барана! И тут острая ревность шевельнулась в душе Алакета.

— Мингюль! Если бы я не увез тебя, неужели ты согласилась бы стать женой Дугундэя?

— Нет, мой степной беркут! — Мингюль покачала головой. — После того как я переступила бы порог его дома, он не смог бы требовать обратно выкуп у моего отца, и тогда я отдала бы себя во власть подземным духам… В загробном мире мы встретились бы с тобою!

— Нет, Мингюль, — грустно усмехнувшись, проговорил Алакет. — По воле владыки неба жена должна и в мире духов быть вместе с мужем. Мы должны соединить свою судьбу здесь.

— Но как мы поедем? Ты весь изранен.

— Не бойся, Мингюль. Раны мои не опасны. Их скоро исцелят степные травы, свежий воздух и твоя любовь.

На десятый день пути стало ясно, что беглецы достаточно запутали след и за ними нет погони. Они сидели у костра под развесистым кедром. Алакет вытачивал из кости наконечники стрел, а Мингюль, ловко орудуя тонким бронзовым шилом, которое носит при себе каждая динлинская женщина, готовила из шкур двух недавно убитых волков одежду на долгий путь. Лицо ее задумчиво и печально.