Чтение онлайн

— Странно, почему она от него не уйдет?

— Возможно, она его любит — видишь ли, это иногда случается даже с богатыми людьми, — засмеялся Уолт.

— Мне все равно кажется, что терпеть рядом такого человека непросто. Чем он занимается?

— Торгует произведениями искусства, — ответил Уолт, решив не упоминать разговоры о втором бизнесе Дитера: он мог представить, какой будет реакция Винтер на это.

— Ах да, конечно! Когда я услышала фамилию «фон Вайлер», она показалась мне смутно знакомой. Я читала статью, посвященную ему, там говорилось, что его личная коллекция оценивается в миллиарды долларов. Такое богатство — это просто неприлично. Странно, правда: он любит искусство, но с виду похож на серийного убийцу.

— Ох, Винтер, советую не бросаться подобными обвинениями, тебя могут привлечь к суду за клевету! — улыбнулся ей Уолт и подумал, что даже если он когда-нибудь решится приударить за ней, не исключено, что она просто его отошьет. Обычно его состояние соблазняло женщин, и будет забавно, если Винтер откажет ему именно потому, что он богат. Тем не менее, ее простодушие пришлось ему по душе: он хорошо знал, что большинство людей раболепствуют перед ним из-за его денег.

Джейми до последнего момента не собирался ехать на бал к Гатри, настолько мрачным было его настроение. Во-первых, он скучал по Мике и понимал, что она вряд ли вернется к нему: нашлись доброжелатели, сообщившие ему, что видели его жену на яхте Деметриуса. Он знал, что одной из причин, побудивших его все же прибыть на бал, была надежда на то, что Гатри пригласит и Мику. Ему казалось, что если он несколько минут поговорит с ней с глазу на глаз, объяснит все, если нужно, даже встанет на колени, умоляя вернуться, все будет хорошо. Второй причиной депрессии Джейми были неудачные попытки собрать деньги на фильм по предложенному Гатри сценарию. Джейми связывал с этим фильмом очень большие надежды, особенно после того, как автор сценария Роджер Маршал при личной встрече признался ему, что мечтает о том, чтобы главная роль в фильме досталась именно Джейми и что писал роль специально для него. Немногие его знакомые, которые проявили интерес к фильму, ограничились пустыми словами. Джейми сам не знал, в чем дело — может быть, их отпугивала его слава выпивохи и дебошира? Или столь долгое отсутствие хороших ролей — то, что он стал «неликвидным товаром», закатившейся звездой? Или это снова чувствовалась длинная рука Деметриуса? Последняя возможность просто выводила его из себя, неужели мстительному греку мало того, что он увел у Джейми жену, и он продолжает вредить и его карьере?

По этим причинам Джейми заставил-таки себя пойти на бал и теперь был очень рад. Распространилась новость, о которой он еще не слышал: Гатри решил предложить съемочной группе фильма, о роли в котором мечтал Джейми, свои услуги в качестве консультанта, а кроме того, действительно намеревался написать музыку к фильму. Теперь найти желающих вложить деньги стало намного проще: с Гатри ничего не мог поделать даже Деметриус. К своему большому удовольствию, Джейми сейчас мог даже выбирать инвесторов для фильма. Эти люди чуть ли не становились в очередь, чтобы поговорить с ним, размахивая своими чековыми книжками. Джейми не спешил давать определенный ответ — он сам еще точно не знал, что происходит, а поэтому просто отсылал всех к Гатри, вежливо объясняя, что он актер, а не финансист, хотя и делая вид, что он вполне в курсе дела.

Он уже давно не пользовался такой популярностью: благодаря титулу Джейми всегда приглашали на подобные мероприятия, но теперь, когда все указывало на то, что он может вернуть себе утраченные позиции в мире кино, его общества искали все без исключения. В этом обществе восхищались успешными людьми и относились к неудачникам как к носителям заразной болезни. С годами Джейми стал мудрее и понимал, что, если фильм провалится, эти люди бросятся от него прочь и прекратят обращать на него внимание, переключившись на других потенциальных звезд.

Джейми спрятался за большим горшком с лилиями, от аромата которых у него вскоре началась головная боль. Он стоял, наблюдая, как толпа собирается в группы, распадается и сливается вновь — словно скопище гигантских амеб. Интересно, что он находил в этих людях и почему их одобрение когда-то значило для него так много?

Его горячее желание сыграть роль в этом фильме никуда не делось: ему нужно было доказать себе, что он может еще раз добиться успеха и что на этот раз уже не свалится в бездну забвения. Он еще покажет Мике, на что способен! Этой своей мысли Джейми улыбнулся: кто она такая, чтобы он что-то доказывал ей? Но нет, самоуважение надо вернуть! А если Мика при этом поймет, что он чего-то стоит, ничего плохого не случится.

Впрочем, что-то было не так… Проанализировав свои ощущения, Джейми понял, что ему скучно — а ведь раньше это слушалось очень редко.

И дело вовсе не в бале и его устроителях: судя по стоящему шуму, бал проходил с большим успехом. Кроме того, он познакомился с несколькими интересными для себя людьми. Несмотря на инцидент с Дитером, поездка на автобусе получилась весьма забавной — но ведь это тоже было в каком-то смысле новое ощущение. И все же ему было скучно. Разговаривая несколько минут назад с группой банкиров и их женами, он поймал себя на мысли, что ему отчаянно хочется сказать им что-то вроде: «Мне начхать на то, что вы обо мне думаете!» Внезапно Джейми почувствовал себя старым и пресыщенным, и это ему совсем не понравилось. Он встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, вышел из своего укрытия и решил, что надо как следует напиться.

Дитер довольно долго беседовал о политике Франции и Генеральном соглашении по таможенным тарифам и торговле, но потом с ужасом узнал, что молодой человек в элегантном костюме, с которым он разговаривал, — водопроводчик Гатри.

— Дорогой, не надо так нервничать, — сказала ему жена. — Тут такой интересный подбор гостей… Я уже познакомилась с плотником, двумя сиделками и садовником Гатри.

— Идиотский подбор! — бросил Дитер.

— Ну, не знаю, не знаю… Думаю, нам стоит почаще встречаться с людьми разных социальных кругов.

— Но с какой стати? — недоуменно спросил он. — Если мне захочется поговорить с садовником, у меня в замке их и так полно.

Магда замолчала: она уже хорошо знала, что когда Дитер приходил в такое состояние, разумнее всего помолчать. Он весь вечер был довольно раздражителен. «Но почему? — задумалась женщина. — Может быть, па него так подействовала перепалка в автобусе? Или все дело в этой охоте за кладом — возможно, он уже воспринимал Уолта и Джейми как своих соперников?» Магда уже несколько раз видела мужа таким — обычно это случалось на аукционе, когда он хотел приобрести какое-нибудь ценное полотно.

— Ты хоть понимаешь, что Гатри расселил всех этих людишек либо в замке, либо в местных отелях, а его друзья теперь вынуждены добираться до замка и обратно на этих дурацких автобусах?

— Мне очень понравилась поездка автобусом.

— Кто бы сомневался! — Дитер взял у проходящего мимо официанта бокал шампанского. — Но во всем этом есть хотя бы один плюс.

Магда выжидающе смотрела на него.

— Гатри еще не обставлял замок, а ведь это обойдется ему в кругленькую сумму — что-нибудь и нам перепадет.

— Вот и хорошо, — спокойно ответила его терпеливая жена.

— Интересно, где он сам? Странный хозяин, скажу я тебе, до сих пор его никто не видел.

— Пойду, припудрю носик, — сказала Магда.

Иногда ее мужа начинало раздражать все на свете, и как Магда ни любила его, она вынуждена было признать, что сегодня как раз один из таких дней.

Вопрос о том, где же Гатри, был на устах у всех. Просьба юбиляра не дарить ему подарков, а вместо этого жертвовать деньги в ЮНИСЕФ была многими проигнорирована. Вдоль одной из стен зала стоял длинный стол с невероятных размеров серебряной супницей, уже заполненной конвертами с чеками и наличными, но рядом также высилась кипа подарков, в соответствии с просьбой хозяина относительно цветов одежды завернутых в черную, белую и серебристую бумагу.

Когда наверху каменной лестницы появились четыре трубача и по замку разнеслись звуки фанфар, все гости как один вздрогнули, но сами же засмеялись своей реакции. Появились шесть молодых священников в длинных черных сутанах и в таких же шляпах с широкими полями. Они шли вниз по лестнице, опустив глаза, так что создавалось впечатление, будто это семинаристы-богословы скорым шагом пересекают площадь Святого Петра.

Вновь зазвучали фанфары, и под громкие аплодисменты на вершине лестницы вдруг показался Гатри, одетый, как кардинал — с головы до пят во все алое. На середине лестницы он остановился и грациозно помахал гостям рукой. «С днем рождения!» — зазвучал в зале нестройный хор голосов. Затем послышались выкрики: «Речь! Речь!»