Чтение онлайн

И таких деталей, требовавших разработки и освоения в серийном производстве столь прецизионных технологий было много, и это приводило к срыву программы производства ракет Р-1 на заводе № 456 в Днепропетровске.

Это видно из Постановления Совета Министров СССР № 4547–1799 от 23 октября 1952 г. «O ходе выполнения плана производства изделий Р-1 и Р-2 за 9 месяцев 1952 г.» [236] , где причиной неудач являлись те самые потенциометры. Вот выдержки из этого постановления с уже знакомыми читателю фамилиями:

«Совет Министров СССР отмечает, что <…>

За 9 месяцев 1952 года Министерство вооружения выполнило план изготовления изделий Р-1 лишь на 69 %. Завод № 586 Министерства вооружения до сих пор не освоил полностью серийного производства изделий Р-1,

Министерство промышленности средств связи план поставки систем управления за 9 месяцев выполнило на 75 %, Министерство судостроительной промышленности план поставки гироприборов – на 60 %, Министерство электропромышленности план поставки бортового электрооборудования – на 67 %.

Совет Министров СССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Обязать Министерство вооружения под ответственность министра т. Устинова обеспечить изготовление и поставку Военному министерству СССР:

а) изделий Р-1 в октябре 401 штуки, в ноябре – 50 штук и до 25 декабря 1952 г. – 50 штук с тем, чтобы закончить выполнение годового плана полностью к 25 декабря;

б) изделий Р-2 в октябре 6 штук, в ноябре —18 штук и до 25 декабря 1952 г. – 14 штук с тем, чтобы закончить выполнение годового плана к 25 декабря.

Предупредить заместителя министра вооружения т. Руднева и директора завода № 586 т. Смирнова, что они понесут строгую ответственность за непринятие всех необходимых мер, обеспечивающих освоение заводом № 586 серийного производства изделий Р-1 и выполнение установленного ему плана производства по этим изделиям.

Для принятия необходимых мер на месте т. Устинову выехать на завод № 586 сроком на 10 дней.

2. За необеспечение выполнения плана производства гироприборов за 9 месяцев 1952 г. и непринятие своевременных мер к организации серийного производства их на заводе № 205 начальнику 4-го Главного управления Министерства судостроительной промышленности т. Юрьеву Б.Б. объявить выговор.

Предупредить заместителя министра судостроительной промышленности т. Терентьева, что он будет строго наказан, если в ближайшее время на заводе № 205 не будут проведены меры, обеспечивающие выполнение установленного ему плана производства гироприборов.

3. Обязать Министерство судостроительной промышленности под ответственность министра т. Малышева и заместителя министра т. Терентьева изготовить и поставить Военному министерству СССР в IV квартале 1952 г. 210 комплектов гироприборов, в том числе: 160 комплектов для изделий Р-1 и 50 комплектов для изделий Р-2, из них: в октябре 26 комплектов] дЛЯР-1 и 18 комплектов] для Р-2, в ноябре – 64 компл. для Р-1 и 16 компл. для Р-2 и в декабре 70 компл[ектов] для Р-1 и 16 компл[ектов] для Р-2.

Для выправления создавшегося на заводе № 205 положения и принятия на месте оперативных мер, обеспечивающих выполнение графика производства и поставки гироприборов в октябре-декабре 1952 г., тт. Малышеву и Терентьеву выехать на завод № 205.

Военному министру СССР т. Василевскому командировать на завод № 205 ответственного представителя министерства для решения совместно с тт. Малышевым и Терентьевым вопросов, связанных с упорядочением военной приемки гироприборов.

Министру вооружения т. Устинову командировать на завод № 205 по согласованию с т. Малышевым группу необходимых специалистов Министерства вооружения. <…>

5. Поручить тт. Никитину (созыв), Малышеву, Хруничеву, Неделину и Нечаеву рассмотреть вопрос о бесперебойном обеспечении выпуска гироприборов на заводе № 205 в 1953 году потенциометрами, и согласованные предложения по этому вопросу представить в Совет Министров СССР в 10-дневный срок».

Вот такие были суровые времена.

Как видите, решение по вопросу с сугубо техническими причинами возлагалось на ответственных руководителей министерств. И они сами, являясь инженерами, такие решения находили, и ракеты падать переставали. Думается, И.В. Сталин при этом понимал, что пока оба типа ракет реальным оружием являются слабым и неточным, но перспектива установки на них ядерных боеголовок требовала, чтобы к этому моменту вопросов с серийным производством самих баллистических ракет не возникало.

А вот дела с воспроизведением и доработкой немецких зенитных ракет шли в НИИ-88 куда хуже. И немецкие прототипы были совсем сырыми, и документацию на них в советской зоне полностью собрать не удалось, особенно по системам управления, да и сами задачи управления были намного более сложными.

Помимо баллистических и зенитных ракет велись работы по созданию крылатых ракет для поражения кораблей типов «корабль-корабль» и «воздух-корабль». В головах руководства возникли прожекты применения их против американских кораблей в Корее, но применять пока было нечего. В числе работ МПСС были системы управления корабельными самолетами-снарядами (крылатыми ракетами) «Щука», и противокорабельного самолета-снаряда «Комета», запускаемого с бомбардировщика Ту-4. Эта последняя разработка велась с 1947 года под руководством П.Н. Куксенко и С.Л. Берии Специальным бюро № 1 (СБ-1) Министерства вооружения. Работы по созданию бортовой аппаратуры для этого комплекса дорого дались и НИИ-885, и НИИ-20, и МПСС в целом очень тяжело. И радиолокационная система управления на борту самолета-носителя, и аппаратура на борту самолета-снаряда, а особенно головка самонаведения, включавшаяся на последнем этапе полета к цели, потребовали специальных электровакуумных приборов, новых подходов в микроминиатюризации. Разработка миниатюрных пальчиковых приемно-усилительных радиоламп с повышенной виброустойчивостью проходила в НИИ-160, и все время неудачно. Разбираться в этом деле в 1951 г. было поручено комиссии министерства во главе с А.И. Шокиным.

Вот как вспоминал об этом А.В. Красилов:

«Представление о А.И. Шокине к тому времени сформировалось у меня в значительной мере из рассказов моего однокашника по Киевскому политехническому институту, известного конструктора морских радиолокаторов Михаила Полозова, который еще в тридцатых годах работал с А.И. Шокиным на одном предприятии. М. Полозов, естественно, занимался электронными приборами для морских судов. А.И. Шокин разрабатывал механические приборы того же назначения и в то время был сторонником механических приборов. О преимуществах этих видов приборов они много спорили. Поэтому я был тогда поражен не только большим интересом к электронным приборам механика А.И. Шокина, но и прямо скажем удивительно редким тогда для начальства такого ранга пониманием не только важности применения электронных приборов, но и специфики их разработки и производства, где должны применяться передовые методы из разных областей техники: механики, химии, физики, радиотехники. Видимо, уже тогда А.И. Шокин понимал, как важно в структуре НИИ, разрабатывающих такие приборы, иметь соответствующие подразделения и координировать их работу».

Министерству нужно было принимать экстренные меры. В самом конце 1951 года в Ленинград приехал начальник отдела кадров МПСС Пепеляев с предложением Г. В. Алексенко пригласить А.А. Захарова на введенную специально должность первого заместителя министра промышленности средств связи и одновременно начальником 5-го (электровакуумного) главка. Захаров согласился. На какое-то время он был назначен и начальником НИИ-160. Он вспоминал:

«Министр (Алексенко) на все совещания в «верхах» брал с собой и меня. На одном из совещаний присутствовал конструктор пальчиковых радиоламп Ратенберг. На вопрос Берии, чем надо помочь, <он> попросил мизерную помощь в протяжке специальной проволоки. Я не согласился и назвал много разделов помощи. Тогда Берия отослал меня в другую комнату и потребовал составления проекта постановления Правительства. Я в проекте указал, хотя и в спешке, нерешенные для института вопросы <в т. ч.>: постройку электрички от Ивантеевки до Фрязина, получение большого количества финских домов, льгот для конструкторов и для всего предприятия. Через несколько дней решение Правительства было принято, и работу по его выполнению начали. Когда на одном из заседаний у Берии возник вопрос о главном конструкторе этой серии ламп, я сказал, что есть такой человек в Ленинграде <…>. Я назвал Николая Васильевича Черепнина, главного технолога завода «Светлана», лишенного права допуска к секретным работам. Берия взял телефонную трубку, долго с кем-то разговаривал и в конце концов сказал, что он за него ручается и приказал, чтоб он к нему приехал. Через несколько дней Н.В. Черепнин появился в НИИ-160 как новый главный конструктор виброустойчивых пальчиковых радиоламп. И НИИ-160 скоро начал выпускать виброустойчивые радиолампы. Это стоило больших усилий, экспериментов и затрат. Проводилась калибровка каждого стеклянного баллона, применение двойных слюд, очистка от микрочастиц через удлиненный штенгель, проверка тряской каждого узла и в целом лампы. Так была решена эта проблема с жесткой проверкой инженерами работы каждого рабочего» [237] .