Чтение онлайн

3. Предложение тт. Дымма и Гафановича грамотно, но ничего революционизирующего для рентгеноскопии не представляет и может, по-видимому, иметь значение как один из методов, применяемых при просвечивании материалов рентгеновскими лучами, и оказаться практичным в ряде случаев. Поэтому вместо того, чтобы терять время на коллекционирование бесконечного количества отзывов и беспокоить людей, самое лучшее по возможности скорее этот метод испробовать на практике. К тому же он очень прост и больших затрат не потребует, так как может быть сделан легкодоступными средствами.

Уважающий Вас П.Л. Капица»

Итоги экспертизы были подведены на совещании у молодого главного инженера четвертого главка. Тот, еще не набравшийся трудныого опыта общения с изобретателями, имел неосторожность высказать сомнение в том, что данное изобретение будет полезно на предприятиях главка, отметив также, что обеспечение дефектоскопами остальной промышленности не входит в его (главка) обязательства. Несмотря на это его мнение, вызвавшее бурную реакцию изобретателей, аппарат и главк наркомата еще долго с ними возились, подыскивая место, где бы они могли заняться реализацией своих идей.

Сначала это был Ленинградский электротехнический институт, тоже входивший в систему НКСП, где профессор С.Я. Соколов (впоследствии член-корреспондент АН СССР) успешно разрабатывал для Ижорского завода метод ультраакустической дефектоскопии броневых плит. Несмотря на близость тематики и наличие специального вакуумного оборудования ехать в Ленинград изобретатели не выразили желания. Тогда четвертым главком было принято решение перевести их в хорошо оснащенную электромеханическую лабораторию завода № 251. Вот как описывал впоследствии эти события бывший начальник заводской лаборатории И.Я. Левин:

«В 1940 г. я был вызван гл. инженером завода-251 т. Чуйковым, который сообщил мне, что им получено распоряжение от 4-го Гл. управления НКСП– зачислить в штат завода двух инженеров т.т. Дымма и Гафановича и предоставить им все необходимые условия для разработки сделанного им изобретения…, что и было мною полностью выполнено… Имея все необходимые материальные условия и полную свободу действий, т т. Дымма и Гафанович проработали на заводе более года. Чем они занимались в это время, установить было невозможно, но никаких заявок на конструкторские и экспериментальные работы, связанные с изобретениями, от авторов не поступало. Более того, интересуясь изобретением, я часто разговаривал с авторами, спрашивал о причинах, тормозящих его реализацию, но конкретного ответа не получал, причем авторы всегда отмечали, что к заводу никаких претензий не имеют.

Вследствие такой бездеятельности, проявленной авторами в отношении собственного изобретения, у меня и у других работников завода сложилось впечатление, что они разочаровались в своем изобретении или признали его технически несостоятельным. Это казалось нам тем более верным, что авторы по собственной инициативе принялись за разрешение ряда проблемных задач, интересовавших в то время завод-251, окончательно забросив собственное изобретение».

Потом началась война, научно-исследовательские работы на заводе были прекращены, многие, включая начальника лаборатории, ушли в Красную Армию, и история, казалось бы, полностью ушла в прошлое. Но в 1946 году неожиданно вернулась, доставив А.И. Шокину большие неприятности. Но об том позже.

Возросший семейный достаток позволил перед войной начать строить свою дачу. Недалеко от Болшева, на другом берегу Клязьмы где-то в тридцать шестом стали давать участки под дачные кооперативы. Один из них был для военнослужащих и назывался «Красный воин». Иван Акинфиевич – старый строитель – стал первым управляющим нового хозяйства и получил неплохой участок в тридцать соток. Не прибегая особенно ни к чьей помощи, он собственноручно построил летнюю кухню, сарай и рубленый дом.

В апреле 1940 года А.И. Шокину удалось поехать с женой в отпуск в Гагры в санаторий «Украина». Это было новое, в конструктивистском стиле здание. Больше всего их поразила существовавшая там французская кухня. Обед мог состоять из 16 разнообразных блюд, подававшихся в микроскопических дозах. В послевоенное время по свидетельству А.И. ничего подобного в наших санаториях уже не встречалось. На фотографиях, снятых во время этого отпуска, видны и Сергей Косолобенков, и Терентьев с супругой Эсфирью Иосифовной. Товарищи по работе были своими людьми и в Павловском переулке, и в доме на Патриарших.

Работа в наркоматах оборонной и судостроительной промышленности свела А.И. со многими известными деятелями промышленности. Добрым словом он вспоминал Л.М. Галлера – с 1940 года заместителя наркома ВМФ по кораблестроению. Приходилось ему по роду работы общаться и с заместителем наркома обороны по вооружению Маршалом Советского Союза Г.И. Куликом, адмиралами Н.Г. Кузнецовым, И.С. Исаковым. Если о своих наркомах М.М. Кагановиче и И.И. Носенко он отзывался не слишком лестно, то у И.Т. Тевосяна – руководителя высшего ранга в полном смысле этого слова, человека широких взглядов, ему было чему поучиться. Тевосян коренным образом изменил стиль всей работы наркомата и добился того, что судостроение стало одной из ведущих отраслей промышленности страны. Он придавал исключительное значение коллегии наркомата как органу коллективного руководства и воспитания работников. На заседания коллегии приглашались не только руководители, но и непосредственные исполнители, поощрялась свобода высказываний, обнажавших различные стороны обсуждаемых вопросов.

Была изменена система сохранившаяся с царских времен заказов поставок, по которой судостроительные предприятия не имели собственных договорных отношений с поставщиками, и все виды вооружения, механизмы, радиотехническое, штурманское и другое оборудование заказывало непосредственно Управление кораблестроения ВМФ, а потом оно же передавало все это заводам, строившим корабли. Этот традиционный порядок порождал безответственность в отношении соблюдения сроков поставок и приводил к длительным перебоям в строительстве кораблей. Наркоматом были разработаны и внесены в правительство предложения о возложении функций заказчиков поставок на судостроительные заводы и соответствующем изменении порядка заключения договоров, что и было принято.

Тевосян внес весомый вклад в развитие научной и производственной базы отечественного специального машиностроения и морского приборостроения – новой и сложной промышленности, впервые создававшейся в нашей стране. Именно здесь и зарождалась та радиоэлектроника, какой мы ее понимаем сегодня, то есть прежде всего – системы автоматического управления. Недаром очень многие руководители радиотехнической, электронной, средств автоматизации, специального машиностроения и других наукоемких отраслей советской промышленности были выходцами из «судаков» 4-го главка НКСП: С.М. Владимирский, В.Д. Калмыков, Ф.В. Лукин, В.П. Терентьев, Г. А. Титов, В.Н. Третьяков, А.А. Розанов, Б.Б. Юрьев и др. Первый заместитель министра судостроительной промышленности Г.М. Чуйков (во времена Б.Е. Бутомы) тоже вышел из 4-го главка. И все они, разойдясь по разным ведомствам, так или иначе, сохраняли взаимоподдержку в течение многих лет.

18 февраля следующего, 1941 года в семье родилась дочь Ирина, а 22 июня началась война. Хотя и знали, что она будет, и готовились, но ее начало было для А.И. неожиданностью. Весть о войне в то воскресное утро принесла вернувшаяся с рынка домработница. Первое время все домочадцы (в том числе и Сима с маленькой Иришкой) жили на даче, спасаясь от начавшихся в июле налетов на Москву. На всякий случай Иван Акинфиевич вырыл на участке щель, тем более что вокруг только и говорили о появлении то здесь, то там (но всегда неподалеку), немецких десантов.

Первый же день войны коренным образом изменил деятельность промышленности. 22 июня 1941 года заместитель председателя Совнаркома Н.А. Вознесенский поставил задачу перед наркомами: в течение суток разработать планы максимального увеличения производства вооружений. По мобилизационному плану многие судостроительные заводы должны были в механических цехах производить корпуса бомб, гранат и прочее. Во исполнение этого плана нарком судостроительной промышленности Носенко своим приказом назначил А.И. Шокина особым уполномоченным наркома по изготовлению боеприпасов на московских заводах 4-го главка №№ 205, 251, 252 и 192 и в НИИ-10.