Чтение онлайн

— Врёт Мунин! — сорвалось невольно с языка у Солнцева.

— Вот те и раз! Да ты откуда знаешь, что он врёт?

— Кабы кто из дружинников украл его жену, мне было бы ведомо это! А коли пропала его жена, так он сам над ней что-нибудь злое учинил!

— И мне тоже сдаётся, — согласился Симский.

— Да что вы, бояре?! Кабы что-нибудь он над ней сделал, так постарался бы концы в воду схоронить, а то теперь, чай, двор у него на запоре; всех своих холопов разогнал на поиски и сам вчера же куда-то ускакал на розыски.

Солнцев заметался, отыскивая шапку. Симский схватил его за руку и отвёл в сторону:

— Ты что это мечешься как угорелый?

— Пойду искать её, живую или мёртвую!

— Да где же будешь искать-то?

— Пока и сам не знаю! А чует моё сердце, что найду её, только какою найду-то, может, мёртвою?

— Полно тебе, что выдумаешь!

— Где же ей деваться-то? Ведь я тебе рассказывал всё! А вон говорят, будто он и не видал её.

Симский задумался. В это время вошёл холоп.

— Тебе что? — быстро спросил его боярин.

— Посадника тут нетути?

— Чай, сам знаешь, что нет! Тебе зачем его?

— Да там холоп какой-то пришёл, говорит, нужно очень, дело какое-то важное есть до него.

— Так пускай и идёт к нему, чай, дорогу знает.

— Был у него, дома нетути; у других бояр был, и там не нашёл, уж сюда пришёл. Коли, бает он, и здесь нет посадника, так предоставь меня, бает, перед очи какого ни на есть боярина.

— Что за чудо? Погоди маленько, — обратился Симский к Солнцеву, — я ту же минуту ворочусь.

Наконец дверь отворилась и вошёл Симский. Лицо его было бледно; он был сам не свой.

— А какой это там холоп приходил? — спросили его.

— Делать ему нечего, он и тревожит, вишь, со шведом ему драться захотелось, так позволения пришёл спрашивать идти за дружиной следом!

Гости рассмеялись. Солнцев нетерпеливо посматривал на Симского; он заметил перемену в его лице и понял, что вызывали боярина именно по делу, его касавшемуся. Он схватил шапку и начал отвешивать поклоны гостям. Симский его не удерживал, но едва только Солнцев скрылся за дверью, как он догнал его:

— Постой, погоди!

Тот остановился.

— Дело есть, останься, обожди вон хоть в этом покое, пока все не разбредутся.

— Да какое дело-то?

— Эх ты какой! Ну, боярыню твою разыщем, знаю, где она.

Затрясся Солнцев, еле на ногах устоял.

— Правду ль ты молвишь? Жива ли она?

— Жива, у себя в дому, понял? Ну, а теперь сиди и жди!

— Да ведь они, дьяволы, до поздней ночи не уйдут!

— Да раньше ночи мы ничего и не поделаем; сиди ты только спокойно, всё сделаем!

Скрепя сердце остался Солнцев. Хозяин пошёл к гостям. Те, видя боярина расстроенным, начали расходиться. Симский их не задерживал. Позвав холопа Всеволожского, Петра (а это он приходил), Симский вместе с ним вошёл к истомившемуся Солнцеву.

— Ну, вот он тебе всё расскажет, — проговорил Симский, указывая на Петра.

Пётр рассказал всё, что происходило в доме Всеволожского. Дружинник застыл от ужаса при этом рассказе.

— Что ж, наше дело подневольное, — продолжал Пётр. — Я было заикнулся, так он, боярин-то, чуть не убил меня там же на месте. Как ушли мы от него, так он за нами вдогонку чуть не всю челядь свою послал. Я-то убежать успел, а товарища на дерево вздёрнули. На душе у меня так тяжко было, что самому было впору петлю на шею надеть. Господь с ним и с его деньгами-то! Вот как открылся вам, так словно и полегчало на душе.

— Что же мы сидим-то, что сидим? — чуть не застонал Солнцев. — Она, может, помирает теперь аль и совсем померла, а мы тут побасёнки разводим!

Симский невольно взглянул на окно начинало темнеть.

— Погоди маленько, — проговорил он. — Сам знаешь: теперь нельзя разгром делать: светло ещё; вот маленько потемнеет, тогда и пойдём.

— Можно с Волхова подъехать к саду, дорогу я знаю, никто не увидит.

Симский задумался.

— Твоя правда. Погоди, сейчас холопов кликну, — проговорил он, выходя из покоя.

Не более как через полчаса две лодки отчалили от сада Симского. В первой сидели: Симский, Солнцев и Пётр, а в другой пять человек холопов. Солнцев сам работал вёслами; лодка неслась как стрела, но ему казалось, что она еле двигается. Наконец подъехали к густым, купающим свои ветви в Волхове ивам. Лодка ткнулась в берег, и почти в то же мгновение Солнцев очутился в саду. За ним выскочили остальные; в руках холопов были заступы, ломы, за поясами торчали ножи и топоры.

— Ну, веди теперь! — обратился Солнцев к Петру.

Тот пошёл вперёд, за ним двинулись остальные. Мёртвая тишина господствовала на когда-то шумном дворе боярина Всеволожского. Словно замер дом; только собака, услышав шаги, лениво тявкнула и спряталась в свою конуру. Пётр вошёл в хоромы. Душа у него была не на месте; он боялся встречи со Всеволожским. Но в доме царила та же мёртвая тишина. Пётр робко подошёл к подвальной лестнице. В последнем покое, как привидение, стояла перепуганная насмерть старуха. Она хотела крикнуть, хотела бежать, но ноги не повиновались, не хватало голоса; она только с ужасом глядела на вошедших.

— Уберите-ка ведьму! — приказал Симский холопам, указывая на старуху.

Те бросились на старуху, повалили её на пол и скрутили ей ноги и руки кушаками. Старуха от страха не пикнула.

— Ну, теперь дальше! — торопил дружинник.

— Без света туда нельзя идти! — заявил Пётр.

— Что же ты раньше не сказал? — вскипел Симский. — Мы дома бы взяли свечей, а здесь где их искать?

— Вон небось ведьма-то знает, — проговорил Солнцев, указывая на небезызвестную ему старуху.

— В поставце! — еле проговорила та.

В поставце нашли свечи, зажгли и начали спускаться по лестнице. Гул шёл под сводами коридора от шагов вошедших. Пётр внимательно всматривался в стену.

— Вот здесь, кажись.

— Ну, ребята, принимайтесь за работу! — скомандовал Симский.

Грузно ввалился лом в стену. В один миг с грохотом посыпались кирпичи. Стала видна дверь, и из-за неё послышался не то задавленный крик, не то тяжёлый стон.

Этот тяжкий звук, однако, вернул Солнцева к жизни.