Чтение онлайн

— Ласточка ты моя сизая, голубка ты моя, Марфушенька, вот уж подлинно-то обрадовала ты меня! — говорил весело Солнцев, обнимая боярыню и целуя её. — Это нам Бог за всё наше горе посылает!

Вдруг он остановился и начал внимательно вслушиваться.

— Что ты, касатик, что, родимый? — тревожно спросила боярыня.

— Никак, всполох бьют! — проговорил, прислушиваясь, Солнцев.

— Какой всполох, Господь с тобой!

— Так и есть всполох, вечевой колокол, — говорил дружинник, поднимаясь и выпуская из рук боярыню.

— Тебе-то что? Ну, всполох так и всполох, нешто редко его бьют; вон тут раз без тебя корова вече созвала.

— Как корова? — удивился Солнцев.

— Да так, хозяин её обижал, кормил скверно, она ушла да и давай с голоду верёвку грызть, что к вечевому колоколу привешена; народ и сбежался, — рассказывала боярыня.

— Ну и что ж? — засмеялся Солнцев.

— Заставили хозяина кормить её! — смеялась в свою очередь боярыня.

— Ну, сегодня знать не корова собирает вече; когда я ехал, народу на улицах видимо-невидимо было, — говорил Солнцев, — должно, что-нибудь да не так.

— Что-нибудь пустое, — говорила боярыня.

— Что-то, чует сердце моё, неладное! — тревожно говорил дружинник. — Узнать бы надо.

В это время звон прекратился.

— Что же это, Миша, не успели свидеться, а ты уж и уходить хочешь!

Солнцеву самому не хотелось расставаться с боярыней, и он остался.

Прошло более часа; на улице послышался страшный шум. Солнцев снова вскочил.

— Нет, Марфуша, идти надо, — решительно заявил он, — что-то неладное творится.

— Господи, да когда же это покой настанет, — взмолилась со слезами боярыня. — Маешься, маешься, час какой-нибудь выпадет, и то отнимают. Вот треклятый-то народ!

— Марфуша, голубушка, да ведь я не надолго, я узнаю только, что на вече было что за шум такой, — успокаивал её Солнцев.

Выскочив на улицу, забыв про коня, поспешно бросился дружинник к Ярославову двору.

Народ с дубинами, с топорами метался в разные стороны; лица всех были ожесточены, глаза блестели злобою, ненавистью.

— Друг, скажи, что такое, зачем вече? — обратился Солнцев к одному из бегущих.

Но тот только злобно взглянул на него и побежал дальше. В это время Солнцев натолкнулся прямо на Симского. Тот был вооружён, вместе с ним бежал также и княжич Василий Александрович!

— Боярин, слава Тебе Господи! — закричал, обрадовавшись, Солнцев. — Скажи на милость, что приключилось?

— Ступай отсюда, тут тебе не место! — с сердцем проговорил Симский.

Ахнул дружинник. Не ожидал он такой встречи, такого приветствия.

— Ты за что же осерчал-то? Скажи хоть, что приключилось?

— А то, что твой князь вместе с посадником продают нас татарам!

— Христос с тобой, что ты, в уме ли, боярин!

— С посадником расправились, разнесли окаянного на куски, теперь очередь за татарами, что у князя спрятаны, не выдаст добром, силой возьмём их, а уж живых отсюда не выпустим.

Солнцев не верил ушам своим. «Зачем же здесь княжич?» — думалось ему.

— Зачем же здесь княжич? — повторил он вслух вопрос свой.

— За правое дело стоит он, за честь новогородскую! — отвечал за княжича Симский.

— Против отца идёт! — невольно вырвалось у Солнцева.

Гневно за эти слова взглянул на него княжич.

— Ну, разговаривать нечего, собираться скорей нужно! — говорил Симский, бросаясь бежать дальше; за ним вдогонку пустился и княжич.

«Спешить надо, к князю спешить!» — мелькнуло у Солнцева.

И он пустился в свою очередь бегом к княжескому двору.

«Эх, коня забыл», — подумал он с досадой.

Приходилось бежать мимо Ярославова двора; с ужасом увидел Солнцев, как там тешился обезумевший народ над изуродованным трупом посадника.

Он вбежал на княжеский двор.

Князь нетерпеливо ходил по покою.

— Что не идёт он? — говорил он о посаднике. — Пора бы и вечу кончиться, аль без драки не обошлось? Ох, вольница, вольница, горе только с тобою!

В покой вбежал бледный, задыхающийся Солнцев. При виде его князь улыбнулся.

— А, Михайло воротился! Ну слава Тебе Господи, — ласково проговорил он.

— Беда, князь, сзывай дружину скорей! — проговорил Солнцев вместо ответа.

— Какая беда?

— На вече убили посадника, сейчас сам видел, как над его телом тешатся, собираются к тебе все, хотят силой взять татар!

— Силой, у меня? — грозно проговорил князь. — Нет, пусть они сначала за старика посадника расплатятся.

— Прости, княже... — начал было, но остановился Солнцев.

— Что такое?

— С ними вместе... к ним пристал, — продолжал Солнцев, но снова замялся и остановился.

— Да говори, Михайло, толком, кто пристал, к кому пристал?

— К ним, к бунтовщикам...

— Да кто же... кто?

— Страшно молвить, княже! Княжич Василий Александрович.

— Лжёшь, Михайло, лжёшь! — побледнев, проговорил князь.

— Истину молвлю, княже, сам своими глазами видел.

Эта весть будто подкосила князя, он едва устоял на ногах.

— Сын... на отца!.. — беспомощно проговорил князь, опираясь рукой на стол. — Свету конец, что ли? — продолжал он. — Вот что, Михайло, — вдруг энергично заговорил он, обращаясь к Солнцеву, — беги, скорее созывай дружину, нужно поучить бунтовщиков.

С убитой душой бросился Михайло исполнять приказание княжеское. Тяжко ему было за боярина Симского.

«И что попритчилось ему? — думал дружинник. — Ополоумел совсем, белены словно объелся».

Созывать, однако, дружины ему не пришлось. Все дружинники, услышав новгородские новости, зная о бунте, сами без приказа бросились на княжеский двор. Вскоре воротился и Солнцев.

Князь вышел на крыльцо, ему подвели коня; он бодро вскочил на него и поехал к площади, за ним двинулась и дружина.