Чтение онлайн

Работа Пушкина над «Историей Петра» осталась, к великому нашему горю, незавершенной — из нее мы имеем лишь предварительные записи Пушкина, назначавшиеся для дальнейшей работы. Отметим, что Пушкин как бы предсказал судьбу недавнего открытия этих бесценных бумаг. Перечисляя источники, по которым он писал «Историю села Горюхина», известный И. П. Белкин между другими указывает на «Летопись горюхинского дьячка» — документ, найденный при следующих пленительно-бытовых обстоятельствах:

«Первые листы были выдраны и употреблены детьми священника на так называемые змеи. Один из таковых упал посреди моего двора. Я поднял его и хотел было возвратить детям, как заметил, что он был исписан. С первых строк увидел я, что змей составлен был из летописи, к счастию, успел спасти остальное. Летопись сия приобретенная мною за четверть овса, отличается глубокомыслием и велеречием необыкновенным».

«Рукопись «История Петра», — сообщает современный исследователь пушкинского наследства И. Л. Фейнберг, — найдена была в Лопасне, невдалеке от Москвы». Как сообщал внук поэта — Г. А. Пушкин, при переезде его в 1917 году в лопасневскую усадьбу «жившая там племянница жены поэта Н. И. Гончарова обратила его внимание на исписанные листы, которыми была устлана клетка с канарейкой… Тогда только и был обнаружен в кладовой затерявшийся и уже раскрытый ящик с бумагами… очевидно было, что часть их уже уничтожена».

Эта рукопись теперь восстановлена почти целиком, в ней не хватает лишь годов от 1690-го до 1694-го и от 1719-го по 1721-й.

Основываясь на работах современных советских пушкинистов, суверенностью можно сказать, что Пушкин xотел на основе огромного изучаемого им материала создать о Петре Великом художественное полотно, достойное деяний этого выдающегося человека. Никогда не оставлявший Пушкина интерес к Петру Великому сразу активизировался и начал расти после известного свидания и договоренности Пушкина с царем 8 сентября 1826 года: Пушкин по практическому складу своей натуры никогда не мог упустить такого реального шанса. «Есть ли у нас хоть какие-нибудь сколько-нибудь заслуживающие внимание попытки изобразить в стройной исторической картине жизнь и деяния Великого? — Доселе еще нет! — писал В. Г. Белинский. — Пушкин смертью застигнут в приготовительных работах к ней».

Русскому народу вообще не было удачи в литературе исторической. Историки его не создали таких книг о русском народе, о его прошлом, которые бы в яркой форме давали художественную картину прошлого в поучение будущему! В этом смысле как доброе исключение нужно отметить, пожалуй, лишь трехтомник Н. И. Костомарова

«Русская история в жизнеописаниях ее важнейших деятелей». А о русском народе, о его исторических хребтинах-сословиях: о крестьянстве, дворянстве, военном и торговом сословиях — таких широкоохватных популярных книг и не бывало. Русское общество читало и поучалось преимущественно историей и историческими романами и монографиями Западной Европы.

Летом 1827 года Пушкин пишет в Михайловском незаконченный отрывок, посмертно озаглавленный «Арап Петра Великого», на основании материалов, найденных в Тригорском, — начало той работы, которая затем не смогла быть продолжена без архивов и без помощи правительства.

В декабре 1831 года поэт Н. М. Языков пишет в письме своем к брату, что Пушкин только и говорит, что о Петре Великом. Он много уже, дескать, собрал и еще соберет сведений для своей истории, «открыл, сообразил и осветил». Пушкин, по выражению Языкова, действительно «зарылся в архивы».

В Государственном архиве в Петербурге, подчиненном министру графу Нессельроде, была Пушкину выделена комната, где он работал, разбирая пожелтевшие пыльные листы и столбцы. Пушкину были открыты и предоставлены для работы все петровские «секретные бумаги»: о первой супруге Петра царице Евдокии, о царевиче Алексее, дела Тайной канцелярии и так далее. Пушкин также получил возможность работать в Эрмитаже, в хранившейся там библиотеке Вольтера, купленной по приказанию Екатерины Второй, где также хранились книги и рукописи, предоставляемые Вольтеру для работы его над «Историей России в царствование Петра Великого». Особенное же внимание Пушкин уделял сочинению Ивана Ивановича Голикова, рядового курского купца, озаглавленному «Деяния Петра Великого», — огромному многотомному труду, представляющему собой сводку обильнейших материалов.

«Прекрасное, отрадное явление в русской жизни этот Голиков! — восклицает В. Г. Белинский. — Полуграмотный курский купец, выучившийся на железные гроши читать и писать… урывками от коммерческих занятий и житейских забот, читает он все, что попадается ему под руку о Петре, делает выписки… Тридцать томов остались памятником его благородного рвения… Явись Голиков у англичан, французов, немцев — не было бы… счета его биографиям…»

Неоднократно ездил Пушкин и в Москву для работы в тамошних архивах.

Можно предполагать, что в результате этой работы Пушкина, если бы она была закончена, мы, потомки, имели бы авторитетное первоклассное учено-художественное сочинение, охватывающее всю жизнь от рождения и до кончины императора Петра, показывающее его исключительно важную многогранную деятельность. Пушкин в оставшихся трудах своих прямо указывает, что «исходом боя под Полтавой решался вопрос о дальнейшем существовании России как единого государства». Ведь на предложение Петром мира Карлу XII — еще за полтора года до Полтавской победы — шведский король ответил дерзким отказом: его планы шли гораздо дальше, они заключались в том, чтобы «свергнуть Петра с престола, упразднить в России регулярную армию и флот и поделить страну на малые княжества» — так говорили шведские министры. В свете этих заявлений понятна и та интрига, которую вел Мазепа: он сам рассчитывал уже конкретно на владение таким княжеством. В «Полтаве» Мазепа так рассказывает Марии о своих планах:

И юная любовница старика Мазепы Мария пылко восклицает:

В стихотворении Пушкина «Пир Петра Первого» мы читаем:

И эта опасность была близка, была вполне реальна, и Петр энергично готовился встретить шведов… Петр, записывает Пушкин, «дает указ, чтоб от границ на 200 верст поперед и в длину от Пскова, через Смоленск, до черкасских (украинских. — Вс. И.) городов, — хлеба на виду ни у кого не было, а зарывать его в ямах или скрывать в лесах…

Петр определил в Польше генерального сражения не давать… В Польше же стараться только о вреде неприятелю партизанскою войною». План Северной войны Петром в конечном периоде был построен на изматывании сия «шведского паладина».

В Москву тогда же, в 1707 году, весной, послан бомбардирский капитан Корчмин с повелением укреплять стены Кремля и Китай-города. Этим же должен был заниматься царевич Алексей Петрович.

Движение Карла на Москву могло оказаться не менее грозным, чем спустя сто лет движение Наполеона.

Будь этот великий, задуманный Пушкиным труд о Петре написан, Россия имела бы грандиозный роман, который бы развернул перед народом в высокой художественности время творческого перелома в Русском государстве, показал бы его цели, изъяснил способы осуществления, наконец, показал бы живых людей, — энергичных сотрудников Петра, которые самостоятельно помогали ему.