Чтение онлайн

– Отлично. А теперь представьте ситуацию, в которых все эти пять тысяч двести сорок восемь субъектов - единое предприятие. Представили? Отлично. А теперь подумайте, разве нужно между подразделениями одного и того же предприятия осуществлять расчетно-валютные операции? Это значит у вас транспортная компания, которая своему ремонтному подразделению выплачивает реальные деньги как стороннему предприятию? Согласитесь, это было бы странно. Ведь ремонтное подразделение часть предприятия.

– И что это меняет?

– А то, что вы свели баланс Императорских предприятий без учета того, кто и кому что заказывает. Если бы вы это сделали, то получили совсем иную картину. И выглядит она примерно так. Все эти пять тысяч двести сорок восемь субъектов работают в общем балансе, который, кстати говоря, положительный. А взаимозачет между ними производится в условных единицах, никак не связанных с реальными деньгами.

– И каким же образом получается положительный баланс, если используются не деньги, а некие учетные единицы… фантики…

– Императорская корпорация использует принцип строгого разделения оборота внутренних и внешних средств. Они никак не взаимосвязаны. Вообще.

– Но ведь это нарушает все мыслимые и немыслимые законы экономики!
– Воскликнул Абаза.

– Все верно. Экономика наоборот. Шиворот-навыворот.
– Пошутил Александр, вспоминая о том, как оценивали западные экономисты финансовую структуру Советского Союза. Они просто не понимали, каким образом все это работало.

– Но…

– Дорогой мой друг. Причина, почему это работает, очень проста. Любое производственное предприятие имеет как внешний оборот материальных средств, так и внутренний. Обычно они взаимосвязаны и взаимно обусловлены. Например, для того, чтобы держать производство на определенном уровне нужно иметь пропорциональный рынок сбыта. При этом объем чистого дохода в производственной сфере довольно скромен, что, в свою очередь диктует интенсивность роста производительных сил. Как вы понимаете, в этом случае внутренний оборот ограничивается только тем, насколько успешно продаются производимые товары. Если их продавать некуда, то цикл производства прекращается из-за недостатка финансирования. В ситуации же с разделением этих оборотов в два независимых цикла, мы получаем ограничение внутреннего оборота только техническими средствами.

– Но как!?

– Очень просто. Дело в том, что при таком подходе немного иначе считается себестоимость производимой продукции.
– Снова улыбнулся Александр.
– Что нужно для оценки себестоимости?

– Закупочная цена сырья, совокупная стоимость человеко-часов, потраченных на производство учетной единицы продукции, амортизация средство производства, транспортные издержки, климатические издержки, коэффициент доли брака…

– Ограничимся этими параметрами. Так вот. В нашем случае себестоимость производства будет оцениваться по двум шкалам: человеко-часы и привлеченные внешние ресурсы. Иными словами в идеально утрированной ситуации, когда все сырьевые, промышленные и транспортные фрагменты производства сосредоточены в руках одного предприятия себестоимость произведенной продукции будет равна человеко-часам, затраченных на ее производство, произведенным на стоимость их оплаты. Так как все остальное будет проходить в виде "изменения учетных фондов внутреннего оборота", которые для удобства считают в учетных единицах, равных империалу. Вы понимаете, о чем я?

– Смутно, - задумчиво произнес Абаза.
– И как тогда формируется положительный баланс внешнего оборота?

– Во внешнем обороте предприятия находятся настоящие империалы. Они используются для того, чтобы выплачивать заработную плату рабочим, всевозможные социальные компенсации и осуществлять закупки тех или иных товаров, которые нужны Имперской корпорации, но внутри нее не производятся. По большому счету на текущий момент выплата заработной платы рабочим - основная статья расходов внешнего оборота. Поступления же в этот фонд внешнего оборота идут от продажи производимой продукции и комиссии от эксплуатации транспортной инфраструктуры Императорской корпорации, например, тех же железных дорог, сеть которых растет как на дрожжах. Корпорация продает оружие и боеприпасы, военную амуницию, паровую технику, инструменты и сельскохозяйственный инвентарь, метизы и многое другое. Значительную долю производимой продукции закупает правительство Российской Империи для нужда армии и флота, но не только. Расширяющийся внутренний рынок поглощает весьма ударно всю эту полезную продукцию. И так далее. Или вы думаете, корпорация той же Бразильской Империи осуществляла последнюю поставку десяти тысяч винтовок старого образца бесплатно?
– Улыбнулся Александр.
– В общем, приход по внешнему обороту пока превышает расход, не сильно, но превышает.

– Как-то очень путано и мудрено получается.

– Не просто. Вы правы. Но это работает. Строительство тех же железных дорог ограничивается на данный момент не наличием в казне достаточных средств для финансирования этого строительства, а упирается в технические возможности заводов по выпуску всего необходимого с одной стороны и реальные физические ограничения военно-строительных частей. Вы понимаете, насколько парадоксальна ситуация?

– Но в этом случае построенные железные дороги становятся собственностью корпорации.

– Верно. А корпорация - собственность Императора. А Император - правитель России.
– Улыбнулся Александр.
– То есть, составная часть государственного аппарата. Бессменная часть государства вне зависимости от того, кто будет занимать эту должность. Фактически, Императорская корпорация - эта часть государства. Подобная хитрая система пользования и владения упирается в необходимость с одной стороны иметь замкнутую систему с жестким разделением внутреннего и внешнего оборота, а с другой стороны - продиктована необходимостью оставить зазор для частной коммерческой деятельности. Ведь я бы мог подобным образом перекроить вообще всю экономику Российской Империи, но решил не доводить до крайности, чтобы дать выпускать пар всем желающим. Тот же частник-земледелец пускай извращается на своем клочке земли столько, сколько ему будет угодно. Финансовое благополучие государства будет базироваться исключительно на Императорской корпорации.

– Довольно интересная схема, - задумался Абаза.
– Но меня терзает еще один вопрос. Внешний оборот. Он ведь упирается в те самые империалы. Настоящие, не фиктивные. Как быть с ним? Не окажется ли, что в один прекрасный момент у Императорской корпорации просто нет средств во внешнем обороте для выплаты зарплат? Ведь для положительного баланса нужно чтобы объем выплат покрывался поступлениями от продаж.

– Резонный вопрос.
– Сказал Александр.
– И он решается комплексно. Во-первых, в объеме производимой продукции Имперской корпорации должна быть определенная доля товаров народного потребления. То есть, то, что востребовано на рынке как внутреннем, так и внешнем. Во-вторых, государственные заказы. Например, то же перевооружение армии.

– Перевооружение армии… это ведь весьма дорогое удовольствие. Откуда мы возьмем деньги на регулярное перевооружение?
– Смущенно пожал руками Абаза.
– Раньше Россия испытывала в этой связи очень большие проблемы. Причем, что немаловажно, постоянно.

– Вспомните, какие у нас запасы золота, серебра, платины, алмазов, изумрудов и рубинов?

– При установленной форме резервирования мы можем выпустить в оборот наличные средства на сумму в сто сорок миллиардов империалов, не нарушая закон о резервировании.

– Сейчас у нас в обороте тридцать семь миллиардов. Ну не в обороте, конечно, а вводится в него, но это не принципиально. Так?
– Прямо смотря Александру в глаза, Абаза спросил Император.

– Так.

– Какой у нас годовой объем добычи товара казначейского резервирования?

– В прошлом году мы закрыли баланс в районе миллиарда империалов. Большая доля, безусловно, ушла в алмазы…

– Это не принципиально. Важно то, что покрывать минус внешнего оборота за счет выпуска обеспеченных денежных знаков мы сможем очень и очень долго. По моим подсчетам - десятки лет. Особенно если сможем открыто подмять под себя Трансвааль.

– А потом?

– А что потом? Вы хотите создать идеальную систему?
– Улыбнулся Александр.
– Это не получится, потому что мир слишком быстро развивается. Я убежден, что на ближайшие полвека придуманной мной схемы должно хватить за глаза даже при негативных условиях.

– После вас хоть потоп?
– Грустно произнес Абаза, цитируя Людовика XIV.

– Отнюдь. Что нам мешает после изживания себя схемы частичного резервирования на основании золотого эквивалента добавить в него новый пункт. Например, коэффициент промышленного развития, тем самым изменив ставку резервирования, привязав ее по формуле не только к объему накопленных ценностей в хранилище, но и к объему производимых товаров.