Чтение онлайн

– Ты, подруга, не серчай. Романы у нас, у летчиков, короткие. Меня не сегодня-завтра фриц подстрелит, вот тогда постелька и освободится. А покуда – постой в очереди. Запомнила, милая моя?

В последних словах капитанши вновь прозвучала неприкрытая угроза. Татьяна выдержала небольшую паузу:

– Я-то, конечно, запомнила. Но и вы запомните: мужчины предпочитают любить женщин – а не самолет в юбке… – Танька смерила офицершу с головы до ног и добавила с ехидной улыбкой: – И тем более не с такими кривыми шасси. По-моему, это так у вас называется, «ми-ла-я»?

Капитанша машинально посмотрела на свои ноги, потом на Таньку и собралась было что-то ответить, но Казарина отодвинула ее руку и спокойно прошла мимо.

Над землей поднималось огромное солнце, окрашивая серые фюзеляжи самолетов в огненные тона. Не обращая внимания на все эти красоты, заспанные механики готовили машины к полету, тихо переговариваясь друг с другом.

А в это время в километре от аэродрома в лесу неизвестный отклонил ветки кустарника и из груды валежника извлек рацию. Накинув антенну на ветку, он включил тумблер, взялся за ключ и начал отбивать морзянку.

Сообщение было принято радистом в немецкой форме и вложено в папку. А чуть погодя на взлетную полосу выкатился самолет со свастикой на крыльях. Он разогнался и взмыл в небо.

Уже окончательно рассвело, когда на пыльной полевой дороге показалась машина. На заднем сиденье расположились Таня и Василий Сталин.

– Часа через полтора будем в Белокаменной, – поглядев на часы, зевнул Сталин. – Хорошо, хоть базируемся близко от Москвы. Не люблю я эту тряску. Вчера оттуда, сегодня туда. Слушай, Тань, – вдруг сменил тему Василий, – давно хотел спросить, что у вас все-таки с Мартыновым?

Таня вспыхнула, хотела что-то ответить, но в эту же секунду послышался нарастающий гул.

– Кажись, наш летит. – Едва водитель закончил фразу, тень вражеского самолета накрыла машину.

– Немец! – заорал Василий. – Сворачивай!

Водитель еле успел сманеврировать. Раздалась пулеметная очередь, и град пуль поднял пыль на дороге перед самым бампером. Самолет скрылся впереди за лесом, сделал круг и снова зашел на прежний курс.

– Танька, на пол! – успел проорать Сталин, стащив ее с сиденья и накрыв своим телом.

На этот раз пулеметная очередь прошила капот и крышу. Водитель резко свернул вправо, и машина помчалась по траве к ближайшему лесу. Самолет сделал еще один заход и опять начал настигать беглецов. Пули пробили боковое стекло, раздался крик, и водитель стал заваливаться набок. Теряя сознание, он не отпустил педаль газа, и машина продолжала, хоть и виляя, стремительно лететь к спасительному лесу. Уже на самой опушке Василий, перегнувшись, успел перехватить руль, с силой крутанул его влево, и только благодаря этому они проскочили между деревьев, плавно зарулили в просеку и остановились, уткнувшись в небольшой холмик. А самолет сделал последний круг, дал еще одну очередь и скрылся. Василий вылез из машины и помог выбраться Тане.

– Жива?

– Кажется… – неуверенно ответила она, отряхивая с юбки пыль и осколки стекла.

Не дослушав, Сталин метнулся к машине, рванул на себя дверь, и Казарина увидела истекающего кровью шофера.

– Надо его перевязать, – изменившимся от ужаса голосом произнесла она.

Но Василий, приподняв безжизненно лежащую на руле голову своего любимца, безнадежно махнул рукой.

– Ему уже не помочь.

Они сели на траву, и оба, не сговариваясь, уставились в небо:

– Не понимаю…

– Это ты про что? – всхлипывая спросила Татьяна.

Васька не услышал ее вопроса.

– Не понимаю… не понимаю… – бормотал он, качая головой.

Глава 19

В жилконтору дома № 4 по Варсонофьевскому переулку заглянул человек в промокшем пальто. Он снял шляпу, повесил ее на гвоздь и, ничего не говоря, сел на стул напротив удивленного управдома. Герман Степанович Варфоломеев (а это был именно он) стряхнул воду с плеч и устало заметил:

– Погодка-то нынче, а?

Управдом поправил очки и вновь удивленно посмотрел на посетителя. Варфоломеев залез во внутренний карман пиджака, извлек какое-то удостоверение с гербом и сунул под нос управдому:

– КУБ! Контрольно-учетное бюро. Направлен провести учет отоваренных продовольственных карточек за этот квартал среди жильцов вашего дома.

Управдом снял бухгалтерские нарукавники и удивленно воскликнул:

– Так ведь на прошлой неделе приходили!

Варфоломеев, не моргнув глазом, ответил:

– К вам приходили, да к нам не дошли. Инспектор попал под бомбежку вместе с документами.

Управдом печально покачал головой, изображая искреннее соболезнование:

– Ой-ой-ой!..

Но Герман Степанович строго оборвал:

– Вы не вздыхайте. Вы домовую книгу давайте.

Управдом еще больше погрустнел и протянул Варфоломееву засаленную канцелярскую тетрадь. Герман Степанович начал внимательно перелистывать страницы:

– Так-так-так… Сразу наблюдается непорядочек…

Дверь открыла немолодая женщина интеллигентного вида. Управдом с порога начал строгие наставления:

– Что ж вы, гражданка Климова, подводите нас? Карточки умершего мужа отоварили, а в домоуправлении об этом не отчитались. Это серьезное нарушение. Вот, товарищ из комиссии возмущается.

Варфоломеев важно кивнул и проследовал в прихожую. Климова развела руками:

– Вы же знаете, какое горе нас постигло.

Варфоломеев оборвал женщину:

– Знаем, знаем! – Его глаза забегали по полкам и шкафам. – Давайте пройдем куда-нибудь, где можно сесть, мне надо все записать.

– Конечно, конечно. Туда, пожалуйста, – покорно согласилась Климова, указывая в сторону гостиной.

Проходя по коридору, Герман Степанович увидел на кухне женщину в добротном плаще. Это была Анна. На мгновение они пересеклись взглядами, и по лицу англичанки пробежала тень воспоминания.

Войдя в гостиную, Герман Степанович огляделся, и его цепкий взгляд тут же упал на книжные стеллажи.

– Хорошая библиотека у вас, – мимоходом заметил он. – Наверное, всю жизнь собирали?

– Что вы! – вздохнула Климова. – Это от прежних хозяев осталось. От тех, что до революции тут проживали. Мы с мужем так любили вместе все это читать…

Женщина всхлипнула и вышла из комнаты.

Варфоломеев остался в комнате один. Сделав для виду запись в блокноте, он подошел на цыпочках к двери и прислушался. На кухне Климова о чем-то оживленно разговаривала с Анной. Неожиданно разговор прервался, Герман Степанович быстро вернулся за стол. Климова вошла в гостиную и, взяв с книжной полки какой-то древний фолиант, бросила на ходу: