Чтение онлайн

Вечер окончился весело.

–  И как собираешься рассчитываться?

Алкогольные испарения несколько отступили при упоминании суммы долга, мозги со скрипом пытались найти выход из сложившейся ситуации. С учетом того, что когда-то бравый лейтенант Алексей Поркин спас вышеупоминаемому рядовому Республики Шоте Громбльбрыгергу солдатскую жизнь, ответ напрашивался сам.

–  Отработаю, конечно!

–  Отработаешь!??
– Шота правдиво удивился и сел на стул.

Обхватив голову обеими руками, владелец бара немного подумал, истошно завывая. Затем, привычным движением, он выхватил из кармана передника большущий потрепанный калькулятор и что-то там подсчитал. Я устало прислушивался к мелодичному пиканью клавиш и заерзал по столу, на котором лежал. Единственному, надо сказать, столу в разгромленном заведении.

–  С такими темпами, - вздохнул Шота, - ты вернешь мне долг к концу следующего десятилетия.

Он показал мне калькулятор. Мои глаза округлились на пару с округленной цифрой дней на экранчике.

–  Что ж, - я пожал плечами, - мы же друзья! Отработаю как-нибудь…

У Шота вздулись вены на шее. Уши покраснели, а со лба щедро закапал пот. Менее искушенный наблюдатель подумал бы, что владельца бара сейчас хватит удар. Но меня этим не проведешь! Последний раз я видел его в таком состоянии, когда мы вдвоем вынесли Лаврскую крепость на Кондеоре-8. Я быстренько, насколько позволяло мне тело, отполз со стола на грязный, забрызганный кровью пот.

–  Лежачего не бьют!
– Заорал я Шоте и усердно притворился мертвым.

Сквозь неплотно прикрытые веки я наблюдал за озверевшим другом. Он возвышался надо мной как Голиаф, его пудовые кулаки громко скрипели от сжатия, бочковидная грудь вздымалась, а глаза горели как дюзы крейсера на форсаже.

–  Убью!

Кулак с треском врезался в столешницу. Та с истошным скрипом разлетелась вдребезги. Одинокие ножки рухнули на поверженную товарку. В баре все замерло. Слышалось только яростное дыхание Шота и мое скудное сипение.

–  Это я тоже запишу на твой счет!
– Пророкотал мой друг и зашагал за треснутую стойку.

Я облегченно вздохнул и, с трудом взобравшись на ноги, отправился к выходу. Сейчас меня воззвали к себе холодный душ и одинокая кровать. Необходимо зализать несколько ран и поразмышлять над внезапными проблемами.

–  Когда будешь в своей хибарке, помни о моей доброте и о том, что я не убил тебя за твои грехи!
– Крикнул мне вдогонку Шота.

Я поднял руку во всемирно известном жесте и переступил через порог, проходя сквозь анти-москитный экран.

–  Счастливчик, - донеслось мне вслед из забегаловки.

Это я счастливый? Как метеорит, сгорающий в атмосфере какой-нибудь планеты. Он знает, что сейчас сгорит, или разобьется о твердую поверхность, и его летящее тело уже чувствует пламя снаружи. Но, сделать ничего нельзя. Безысходность.

И к чему он это сказал?

–  Это как потеряли?!!
– Орал Збандельберг, кипя от ярости.

Услужливый адъютантус тотчас же подал ему новую трость вместо разломанной об челюсть капитануса. Збандельберг, почувствовав приятную тяжесть в кулаке, махнул тростью в сторону лейтенантуса. Последний рухнул как подкошенный, не выдержав напора толстой алюминиевой трубки. Из его виска медленно заструилась кровь, обильно орошая зеленый ковер.

–  Видишь, что означает звание?
– Прошептали в задних рядах.
– Браубургу от подачи - хоть бы хны, а летеха сразу с копыт…

–  Разговорчики в строю!
– Завернул глазами полковникус.
– Всех выброшу через торпедный отсек…

–  Слава Торусе, мы на поверхности планеты, - опять зашептались в крайнем углу. Говорящий тотчас же запнулся.

–  … когда мы вылетим в Космос!
– Окончил фразу Збандельберг и зверски улыбнулся. Укоризненной окинув взглядом загнутую трость, он бросил ее в строй. Поскольку железяка была не слишком тяжелой, а расстояние до солдатусов достаточно далеким, она упала в метре от передней шеренги. Все сорок сослуживцев бросились от нее как от Плутонианской гадюки.

–  То-то же, - благосклонно молвил полковникус.
– Если в строю нет страха, нет и дисциплины!

Рядовые несмело придвинулись к своим исходным местам.

–  Суммирую, - Збандельберг взмахнул новой тростью.

Все присутствующие привычно вжали головы в плечи.

–  Деваху потеряли, это - раз! В баре засветились, алкоголики, это - два! Это как пить на задании?!!

(Если бы кто-нибудь мог в этот миг прочитать мысли военных, он бы увидел огромное, как полотно в кинотеатре, зарево мыслей, внезапно вознесшееся над толпой. Объединенная мысль сорока солдатусов, и лейтенантуса. «Это как без водки-то?» Капитанусу такие мысли в голову никогда не приходили. Они выветрились еще с момента поступления на службу. Его ничего не волновало кроме приказов и гомосексуализма. Что, впрочем, иногда одно и тоже… Для лейтенантуса же, мысль о водке была последней в угасающем сознании - навсегда.)

Над нерушимо лежавшим телом склонился санитар и нащупал пульс.

–  С цивильными вступили в контакт, это - три, - повысил голос полковникус.
– И, наконец, - трость обвинительно направилась в сторону рядов в погонах.

–  Два трупа… - Збандельберг бросил взгляд на санитара. Тот отрицательно покачал головой и отвернулся, смахивая скупую мужскую слезу. Как-никак, а лейтенантус был его любовником.

–  … Три трупа!
– как ни в чем не бывало, продолжил командующий.
– Это как понимать, господа юдисты?

Взвод молчал. Он знал, как это понимать: один-два расстрела, повешение и выпуск нескольких тел в открытый Космос. И лишение ужина. И премий тоже. Причем, все это явно падет на рядовой, а не офицерский состав.

–  Вы осознаете что натворили?
– Взмахи трости становились все нервнее и злее. Голова капитануса уже не просто вжималась в плечи, а ощутимо давила на копчик. Это приятно будоражило. Старый служака удивленно сморщился и сосредоточился на ощущениях. Грозный взгляд командира жестко скользил по намертво застегнутым гимнастеркам и погонам со звездочками.

–  Осознаете?!

Подчиненные громко мигали веками и старались не дышать. Они осознавали. Прекрасно осознали в первый же день после призыва. Что рекрутинговые лозунги - вранье и бред. Что страшные слухи о армии - ужасная реальность, хуже всяких слухов. Вам говорят «Погиб как герой», а ты видел разорванную в клочья задницу товарища, проплывающую мимо иллюминатора дежурного. Вам говорят «Там кошмарная дедовщина…», а там - не то, что дедовщины, там жизни нет. Даже пукнуть лишний раз - это счастье, как дополнительный паек. Тем более что настоящая армия и отборный состав предусматривали только коренных юдей. Не-юдей, входящих в армию Империи Юдистов чистокровные юди презирали и всячески над ними надругались. Цивильные не-юди не то, что не презирались, их и людьми-то совсем не считали.

–  Итак, - пророкотал Збандельберг.
– Если не найдете Бартомо в течение десяти местных суток, я вас оставлю на этой планете…

Солдатские челюсти дружно лязгнули об пол. Никто не мог поверить такому счастью.

–  … вместе с небольшой нейтринной бомбой, - садистски улыбнулся полковникус.
– А сам полечу на Юдус-1, получать звиздюли от Императоруса!

Челюсти со скрипом вернулись на свои законные места. Они, конечно, ждали такого подвоха, но чтобы так…

–  Мне нужны два добровольца!
– Збандельберг прорентгенил ровный строй.