Чтение онлайн

— Да, мистер Уоллес Билард.

Миллионер справился о зарплате Кулиша и, услышав ответ, порекомендовал Виктору остановить выбор на одном американце из порядочной семьи, который и вести себя может в высшем обществе, и способен достойно оценить солидную зарплату. Светозаров стоял на своем.

Кулиш подходил ему не только знанием языков, но и большой осведомленностью в области американского станкостроения. Похвала технических способностей Кулиша понравилась хозяину фирмы, даже в какой-то степени возвысила его в глазах советского специалиста. Он долго подчеркивал, что на его фирме порядочный рабочий всегда может выйти в деловые люди, затем еще раз намекнул, что Кулиш не умеет себя подать в высшем обществе, и, как бы делая одолжение, попросил по телефону Роберта прислать Кулиша.

Дверь в кабинете, старого Биларда Андрей приоткрыл робко и вежливо напомнил о себе:

— Я к вашим услугам.

— Что вы будете делать, если вам станут платить вдвое больше? — поинтересовался миллионер. — Говорите честно.

— Половину заработка буду отдавать деловым людям под проценты и по мере накопления средств займусь бизнесом.

— Похвально. Надеюсь не так, как отец?

— Мистер Уоллес Билард, дайте мне тысячу долларов, и я через месяц буду иметь десять.

— Серьезно? На каком деле?

— Секрет коммерсанта.

— Умно! Теперь вот о чем: господин Светозаров по моей протекции готов взять вас переводчиком. Согласны?

— Мистер Уоллес Билард!

— Хорошо! Зайдите в цех и скажите о нашем решении бригадиру.

Андрей тихо вышел из кабинета и робко прикрыл дверь. Миллионеру учтивость Кулиша пришлась по душе. Он, вспомнив случай с жареными тараканами, снова расхохотался до слез. Светозаров поблагодарил старого Биларда за услугу и, направляясь в цех, подумал: «Когда же Кулиш был самим собой?»

Голоса подгулявших гостей затихли. Дарья Федоровна Светозарова утицей проплыла меж столами к раскрытой двери. Виктор повернул голову в ту сторону, куда были обращены взгляды других, и увидел Наташу. Она показалась ему красивее, чем была два года назад, но ее большие голубые глаза, смотревшие с удивлением и растерянностью, стали задумчивыми, грустными. Виктор в первые минуты не заметил рядом с любимой смуглую худенькую девочку. Когда мать, наклонившись, взяла малышку на руки и начала ее целовать, он пристально посмотрел на отца. Алексей Андреевич повернулся к Якову Силычу с таким видом, точно хотел что-то сказать. Виктор, чувствуя прикованное к себе внимание заводских друзей, взглянул на бывшего учителя.

— Вишь ли, дело-то какое, — пробасил Силыч. — Поначалу, значится, мы хотели прописать все как есть… Тут, одним словом, меня виновать. Душу твою не велел никому бередить. Вот так, значится, Лексеич.

Десять шагов от стола к двери Виктору показались самой длинной дорогой в жизни.

«Я верю: ты будешь ей хорошим отцом, — вспомнились ему строчки из письма Риваса, — и, как мне, настоящим другом»,

Виктор на виду у гостей поцеловал Наташу в губы и, взяв у матери смуглую девочку, прижался щекой к ее черной головке. Малышка, упираясь дрожащими ручонками ему в грудь, залепетала:

— Нэ па-по… Нэ па-по…

— Я — Виктор! — лаская девочку, пытался объяснить Светозаров. — Я друг твоего папы. Антонио мой друг…

— Нэ па-по, — лепетала смуглянка, протягивая ручонки к Наташе. — Нэ па-по…

— Марийка привыкнет, — успокаивала Наташа Виктора. — Она девочка умная, ласковая…

— Факт, все поймет, — подтвердил Силыч. — Марийка, ходи-ка сюда.

— Дэ-э-до-о Си-и-лё, — указала пальчиком на Силыча Марийка. — Си-и-лё…

— Вот видишь, Лексеич, — прибодрился Яков Силыч. — Она, стало быть, уже знает, что я дедушка ейный, зовусь — Силыч. Ясно?

— Дэ-э-до-о Лёнь, — указала Марийка на отца Виктора. — Лёнь…

— А это, стало быть, — переводил Силыч, — дед Лексей. Твой отец, значится, так по-испански прозывается.

Виктор взял со стола горсть конфет в красивых обертках и, присев на корточки, начал угощать малышку. Она посветлевшими глазенками посмотрела на Наташу, Дарью Федоровну и, покачав головкой, отказалась:

— Нэ можьно…

— Можьно! — подражая малышке, пробасил за столом Силыч. — Можьно, Марийка!

Якова Силыча поддержали Наташа, Дарья Федоровна, Алексей Андреевич… Марийка взяла из рук Виктора пару конфет, доверчиво прижалась к Наташе и по слогам выговорила:

— Спа-си-бо.

— Дети, за стол! — распорядилась Дарья Федоровна. — Мы с Марийкой пойдем на кухню кота Ваську кормить.

— Ва-сю-ку!.. — захлопала в ладоши малышка. — Ва-сю-ку!..

Дарья Федоровна и Марийка ушли на кухню. Виктор и Наташа сели за стол.

— Вот такие дела, сынок, — неторопливо проговорил Алексей Андреевич. — Получили мы вначале посылку от Антонио из Одессы. Судили-рядили, так ничего и не поняли. Посля, месяца через три, пригласили нас в «Красный Крест» и вручили два письма, точнее — одно. Первое не по-нашенски написано, а в нем другой листок, пропечатанный на машинке. Этот листок и поведал нам, что в первом письме прописано. Собрались мы, обсудили все промеж собой, и Наташа поехала в Одессу за Марийкой. В детском доме она там находилась. Теперь вот у нас проживает.

— А где письмо? — спросил Виктор.

— Успеется, — насупился Силыч. — Ты бы, Лексеич, рассказал, какая она, эта самая Америка?

«Америка… А какая она на самом деле? — задумался Виктор. — Что я могу о ней рассказать? А видел ли я ее, хотя и проработал там два года?»

Московские станкостроители, желая послушать правду о чужой стране, притихли. Виктор, стараясь вспомнить Америку, уныло проговорил:

— Америка… Это страна… Как бы точнее сказать? По-моему, каменная и нахальная.

— Каменная, значит, и наглая! — повторил Силыч. — Иной она и быть не может, потому как там миллионеры-живоглоты всему делу голова. Продолжай, Лексеич.

— По дому тосковал, — вздохнул Виктор. — Сильно скучал по Москве. Там все не наше, не русское. Работать приходилось много: станки принимали, памятки по ремонту и наладке писали, английский язык изучал, контрольные работы в институт отсылал… Миллионер Билард жадный сухой старик.

— В харчах, скотина, себе отказывает, — сделал вывод Силыч. — Вот подлец!

— Улицы в Нью-Йорке узкие, дома — небоскребы. Идешь по городу и чувствуешь себя в каменных тисках. Когда работали с Антонио, время летело веселей. После его отъезда я взял к себе переводчиком Андрея Кулиша, сына русского эмигранта. Он работал слесарем-сборщиком на фирме Биларда и в профсоюзе видный пост занимал. Я, конечно, с ним запросто, по-нашенски. Человека, думаю, рабочие в вожаки выбрали, он борется за их права с хозяином… Вся его борьба имела одну цель: сколотить капиталец и заняться своим бизнесом.