Чтение онлайн

Мак-Рот внимательно следил за девушкой, потом подошел, протянул ей ладонь.

— Здравствуйте очаровательная леди, я Джим Мак-Рот, можно просто — Джимми, а вы кто?

Анастасия задумалась, нечто похожее на удивление мелькнуло на ее лице, чуть поколебавшись, она вложила свои пальчики в его ладонь.

— Я, я… Анастасия… Я вас никогда не видела… — она смотрела прямо ему в глаза, — Джимми… вы добрый… Вы знаете, как зовут нашу дочь? Вам Сулла рассказывал о дочери? Ее зовут Жасмин! А вы знаете, очень грустно… Я, я… болею… Это плохо, правда? Я так… так боюсь! — Анастасия не забрала своей руки и доверчиво подошла поближе, она впервые заговорила о своей болезни!

Сулейман был поражен, значит она понимает, что больна! Он осторожно покинул палату. Около часа Джимм не выходил, Сулейман начал уже волноваться, чтобы длительное общение не спровоцировало приступ. Мало ли о чем будет говорить с ней этот совсем чужой человек. Хотя она заметила, что он добрый…

— До свидания, милая леди Анастасия, до скорого! Все, что я обещал, — сделаю. Только и вы сдержите свои обещания, — Джим захлопнул за собой дверь. — Ну что ж, мне еще многое непонятно, за одну беседу трудно сообразить, что к чему. Если вы не возражаете и потом, я обещал ей кое-что, через пару дней я навещу ее… Теперь вот что — если с вашего согласия возьмусь помочь ей, скорей всего так и будет, уж очень хорошая ваша Анастасия, то это будет абсолютно бесплатно. Ну, а если эксперимент удастся, то пожертвуйте сотню другую на строительство храма при госпитале Святого Георга. Завтра вечером я свободен, а вы? Вот и отлично, в пять вечера, здесь же! А вам не стоит покидать ее надолго. Мне кажется, что она очень болезненно реагирует на ваше отсутствие, хотя и не подает виду. Вообще много странностей, много… Прощайте! До встречи!

Сулейман проводил его до выхода из лечебницы, проследил взглядом за тем, с каким трудом Мак-Рот втаскивал свое грузное тело и негнущуюся ногу в старый, потрепанный Бьюик. Он нутром почувствовал, что этот непонятный человек поможет Анастасии…

Поздним вечером следующего дня возле мирно и тепло потрескивающего камина, в глубоких мягких креслах расположились двое пожилых мужчин. На столике-каталке — бутылка прекрасного шотландского виски, пара стаканов, сигареты, пепельница. Разговор предстоял серьезный, не простой, неспешный. Для этого разговора Мак-Рот договорился с Анастасией, что она постарается вести себя спокойно, а если возникнут проблемы, то обратится к сиделке, которая всю ночь не отойдет от ее кровати. Анастасия уже почти месяц обходилась без снотворных. Кошмары порой снились ей, но рядом был Сулейман, он успокаивал ее и, судорожно сжимая его руку, она через некоторое время засыпала вновь. У Сулеймана немела рука, болела спина, шея, плечи, но он стойко терпел неудобное положение и не забирал свою руку у спящей девушки. Он привык, так бывало уже не раз, в самом начале, когда она металась в бреду, вскрикивая, зовя его на помощь: «Сулла! Зверь! Сулла! Спаси!..»

Мак-Рот, глотнув виски начал первым:

— Знаете, как я пришел к мысли, к ощущению, что могу помогать людям? Когда мне во Вьетнаме оторвало ногу, я естественно попал в госпиталь. В палате, на соседней койке, лежал молоденький солдатик, в первом своем бою, попавший в плен к вьетконговцам. Лагерь с пленными находился в джунглях, вдалеке от цивилизации и вообще от населенных пунктов. Малочисленная охрана от скуки развлекалась тем, что как могла издевалась над военнопленными. Любимым занятием охраны было посадить одного или нескольких несчастных в глубокую яму и выпустить к ним пару десятков голодных крыс, которых специально держали для таких случаев. Вы можете представить себе ужас и страдания, съедаемых живьем, бедных солдатиков. А эти нелюди, обкурившись и напившись банановой самогонки, покатывались со смеху на краю ямы, наблюдая за происходящим сверху. Этому мальчику повезло — крысы только частично обглодали его ноги и пальцы на руках, прихватили и ухо. На лагерь внезапно был выброшен десант то ли русских, то ли американцев. Так вот из-за гангрены ему пришлось тотально ампутировать, вычленить в тазобедренных суставах, обе ноги плюс кисти рук. Девятнадцатилетний мальчишка лишился всего водночасье: и тела, и будущего. Конечно психика его не выдержала, он не то, чтобы сошел с ума… У него начались, похожие на наш случай припадки, его мучили галлюцинации и кошмары. Он тоже кричал, но не крысы, а звери! У большинства вьетнамцев неправильный прикус — передние резцы, а с ними верхняя челюсть резко выдаются вперед, как у грызунов, в частности крыс. Лица, которые он тогда видел из ямы, оскаленные восторженном смехом, ассоциировались в его сознании с мордами страшных грызунов — полулюдей, полукрыс. Это я понял, когда однажды попросил его нарисовать то, чего он боится. И он нарисовал. Только лица и большие передние зубы. Я тогда хотел помочь парню, не подозревая о своих способностях. У меня получилось, правда, не скоро, но из госпиталя его выписали домой, а не в сумасшедший дом. Мы стали друзьями, невзирая на существенную почти в двадцать лет разницу в возрасте. Я долго помогал ему морально и материально. Он стал попрошайкой, ему простительно. Жаль, он покончил собой. Его пожалела одна девушка-проститутка. Он был красив и наивен, он думал, что у них любовь, настоящая… А когда узнал, кто она, в шумном скандале выяснил, что девушка изредка отдавалась и проводила свое драгоценное время с ним только из жалости, разогнал свою коляску прямо под трейлер…

К чему я вел весь этот разговор? У меня есть некоторое сомнение, что в нынешнем состоянии девушки виновато нечто большее, чем потерявшая контроль кобыла… И вы по какой-то причине скрываете от меня это! И от всех предыдущих, лечивших ее, скрывали. Но, как я понял, вы страстно желаете помочь девушке и не против, чтобы в этом помог вам я! В таком случае я хочу узнать правду, какой бы она не была и как бы трудно не было вам, я должен знать, что произошло на самом деле? Для этого мы здесь сидим.

— Но… почему? Полюбуйтесь, — он вытянул из папки несколько сложенных листов и протянул их Сулейману. — Это ее страх, то, что держит ее в теперешнем состоянии! Это ее рисунки, объясните их!

Пораженный Сулейман всматривался, в четкие, графические прекрасно выполненные Анастасией рисунки (она всегда хорошо рисовала), с ужасом узнавал несомненную точность изображенных на них событий. Видя растерянность Сулеймана, Мак-Рот решил ему помочь.

— Вот тут, смотрите, если бы на нее напала просто лошадь, она испугалась бы занесенных над ней копыт, и на рисунке это было бы отмечено. Но посмотрите, копыта так, чуть ли не штрихом, главное — морда! Что это за зверь? Дальше, вот тут решетка, за решеткой то же животное, та же морда непонятного чудовища, тут конечности с копытами четче, третий рисунок. Здесь мужчина, он одет как араб? Знаете, что объединяет эти рисунки? Посмотрите внимательно? — Мак-Рот был настойчив, а Сулейман и сам уже увидел… — Мне кажется вы уже заметили — глаза! Выражение глаз! Оно одинаково на всех рисунках, кто это? Что это такое? Морда зверя не похожа и похожа на конскую, но и нечто человечье ей присуще! А клыки? Хорошо с этим и об этом мы разберемся и поговорим, а вот этот последний рисунок.

Сулейман вспомнил этот эпизод. Летное поле, самолет без трапа, готовый к отлету и одиноко стоящий мужчина-араб, провожающий его… Это он! Сулейман еще и еще просматривал рисунки. Как? Неужели она догадывалась о сущности Бахтияра? Знала, что он его сын? Знала или догадывалась? Или знание пришло к ней прямо сейчас, когда она рисовала глаза Зверя? Знала, догадывалась, но ни разу не заговорила с ним об этом? Боялась причинить ему боль? Ох, Анастасия, Анастасия, что же ты за человек такой?

— Что ж, Джимми, разрешите так вас называть, то, что я вам расскажу, знает всего лишь несколько очень близких друзей, настоящих друзей, они молчат. Тайна умерла со Зверем… Надеюсь…

— Ах, дорогой мой Сулейман, я умею хранить тайны, неужели вы можете представить себе, что стремясь вылечить несчастную, я одновременно буду сплетничать о ней, успокойтесь, доверьтесь мне, в конце концов, у вас нет выхода. Теперь я уверен, что смогу помочь вашей подопечной, важны сроки. Чем быстрее я вникну в суть ее страха, тем быстрее я смогу составить план реабилитации и приступить к его осуществлению.

Джимм потягивал виски, был располагающе учтив и спокоен. Он еще раз переложил рисунки.

— А она талантлива, такая точность в деталях. Интересно, мне кажется это вы на летном поле, кого провожаете? Или встречаете? Нет, все же провожаете. Она… она боится, что вы… Боится разлуки с вами? Почему? И боится так же сильно, как и этого страшилища… Смутно, но догадываюсь… Итак, я слушаю. Начните с того, как эта девушка оказалась у вас. И о себе попутно…

Это был трудный и длинный рассказ. Джимми внимательно слушал его, не перебивал. Потягивая виски, курил. Пару раз выпил и Сулейман, скорей, чтобы промочить горло. Напоследок он сказал, смотря в серьезные голубые глаза:

— Знаете, я вам верю! Помоги ей, Джимми… Она… Она — все, что у меня осталось в этой жизни…

Джим ободряюще похлопал его по колену.

— Не дрейфь! Она действительно уникальная. Анастасия… Очень красивое имя… Однако, я потрясен услышанным. Честно говоря, я слышал об оборотнях, но что они могут существовать в действительности? Поразительно и ужасно! Затрудняюсь, что и сказать! Я так понимаю, что она интуитивно прокладывала параллели между Бахтияром и Зверем в клетке, Бахтияром и вами. Она узнавала в глазах Бахтияра глаза Зверя, однако силой воли, самовнушением, подавляя в себе страх, она отвергала ассоциации, как нереальные. Да, еще сказка… Мне необходимо ее прочесть, конечно, английский перевод. Я где-то, когда-то слышал о подобной сказке, но она называлась не так, то ли «Девушка и чудовище», то ли «Красавица и чудовище»? Не помню, только мне нужен именно русский вариант… Это сложно? А отец ее, этот Иван, он совсем отказался от дочери, любил крепко — забыл быстро? Да-а-а… Итак, подведем итог, скоро утро… Сколько времени она больна? Почти семь месяцев? Книги, компьютер, телевизор — все, чем она увлекалась раньше? Ничего не хочет? Запретили??? Проклятье! А прогулки? Только по территории? Странно, Док прекрасный специалист! Хотя его можно простить — он не босс… В таких клиниках обычно довольно выгодно подолгу держать пациентов, во-первых, богатые родственники хорошо платят, а во-вторых, постоянный контингент больных облегчает работу медперсонала. Все хорошо знают своих подопечных и что от кого можно ожидать. Да… Но не отчаивайтесь! На следующей неделе, — продолжал Джимми, — я закончу со своими парнями и вплотную займусь Анастасией, а вы приготовьтесь вот к чему. Мы ее заберем из клиники. Подготовьте ей комнату и все остальное. Желательно, кого-либо из знакомых ей слуг. Это возможно? Она любила верховые прогулки, купите ей коня, это по средствам? Прекрасно! Нет, она не будет его бояться, я видел на рисунке ее погибшую лошадь… А через пару дней я приеду навестить ее, и мы втроем попробуем выехать за пределы клиники, маленькое такое путешествие, я посмотрю на ее реакцию. А сейчас, простите, я чертовски устал. Если можно организуйте мне подушку и плед, я лягу у вас на диване, посплю пару часов. Предстоит трудный день.

Сулеймана разбудил звон посуды на кухне. Он глянул на часы — девять утра ему пора к Насте.

— Извини, Сулейман, я здесь немного похозяйничал! Иди в ванную и побыстрей — яичница с беконом уже на подходе и кофе! У нас чудный завтрак!

— Джимми, а как случилось, что она нарисовала эти рисунки? — с удовольствием уплетая яичницу, спросил Сулейман.

— Все очень просто! Я сказал, что сожгу ее страх, а пепел развею по ветру. Ей только нужно нарисовать, изобразить его на бумаге. Какое-то время она играла с куклой, потом отложила ее. Осторожно взяла карандаши и начала рисовать. Рисовала долго, я даже не ожидал такого старания и усердия. Как я заметил, ее надолго не хватает, она начинает и бросает начатое, будто бы забывает, что делает. А тут она тщательно вырисовывала детали! Нарисовав, она протянула мне листы: «Ты сожжешь это? Этот кошмар? Я не хочу его видеть в своих снах, думать о нем!». Я положил руки ей на плечи, чтобы успокоить и сказал: «Да!». «Здесь и сейчас?» — спросила она. «Нет не здесь, тут нельзя, но сожгу обязательно и немедленно, как только выйду отсюда!». «Я тебе верю Джимми, я так не хочу это видеть!» — сказала Анастасия. Вот и все! Я вам скажу, что вела она себя, как нормальный человек, только легкое покачивание и непроизвольные движения рук выдавали, что с ней не все в порядке, — Джимми широко улыбался, допивал кофе. — Ты не забыл о нашем плане? Прощай, я позвоню!