Чтение онлайн

— О чем ты, Карим? И что за глупости у тебя на уме? Конечно же Анастасия уедет домой. Еще немного укрепит нервы, и я ее отправлю — это решено! Не волнуйся, Карим! Спасибо за заботу — ты мой верный брат, как говорят христиане — ангел-хранитель, чтобы я делал без тебя и твоих молитв!

Анастасия после скандала полностью игнорировала Сулеймана. Она просто не замечала его. Он стал для нее пустым местом. Все время девушка проводила с Джимми. Где они бывали во время совместных прогулок на машине, о чем говорили в своих бесконечных беседах? Часто Анастасия брала на конюшне молодого горного жеребца и в сопровождении Мак-Рота, ехавшего на своем Бьюике, совершала верховые прогулки по окрестностям.

— Пойми же, дорогой Сулейман! Это ее состояние как бы полной реабилитации очень шатко и нестабильно! Ей нужно укрепить в себе уверенность!

— Но… ей уже нечего бояться! Мне кажется, что Анастасия это поняла!..

— Однако полностью… Вернее… Короче, у нее нет… Она потеряла смысл жизни! Вот так! Я не знаю, черт возьми, как и чем ее расшевелить! Да, она интересуется то тем, то этим, однако нет, нет у нее искринки что-ли! Вот хочет она съездить в Шотландию, увидеть Стоун-Хендж. Кстати ей Тауэр не понравился, испугал ее. Знаешь, в музее, она прежде всего рвалась в залы с восточной, египетской тематикой. Запал ей в душу твой Восток, странно, она не тоскует по Родине, но ощутимо тянется туда, к пустыне, пескам. Говорит и рассказывает о годах проведенных там с грустью и сожалением, как навеки потерянных. Странно — молодую, красивую девушку интересуют все эти старые черенки, рухлядь веков! Ей безразличны наряды, косметика. Помнишь — она просила туфельки и шляпку? Так вот, когда в Лондоне я ей предложил сходить в шикарный магазин, она отказалась. Предпочла музей естествознания! Прости, Сулейман, я пообещал ей показать Шотландию. Скоро очень — пора дождей и туманов. Можно было бы съездить сейчас — но такая поездка сложновата для меня одного. Ее конечно же лучше провести в автомобиле, чем в поезде! И еще скоро я покину вас! Пора убираться восвояси! Конечно, буду вас навещать, если вы еще останетесь…

— Ладно тебе, Джимми! Я тебе очень благодарен за Анастасию, правда, я так и не понял, как ты это сделал, неужели старый, избитый трюк с уничтожением рисунков? Я понимаю — профессиональная тайна! Теперь Шотландия… Я с большим удовольствием поеду с вами, только вот захочет ли Анастасия? Я уже целую вечность не общался с ней! А вот по поводу твоего отъезда — я сомневаюсь, что ты пожелаешь покинуть собственное жилище! Тем более, что тебя ждет большая работа по созданию собственного реабилитационного центра. Я тут прикупил несколько акров земли, прилегающей к твоему саду — хватит места, чтобы возвести постройки, разбить парк… В общем, я очень далек от планировки и строительства подобных заведений… Я тебе передал пакет с документами, чековую книжку. Распорядишься сам. Так что я у тебя всего лишь гость! И не протестуй! Это не гонорар — это для твоих парней!.. В Шотландию поедем только через неделю — тебе завтра необходимо в Лондон — вот тут счет — я оплатил для тебя изготовление наилучшего протеза, вот ключи — в гараже стоит новенький «Ягуар», на заводе его сделали под заказ, чтобы тебе было легче управляться — иди потренируйся! Ничего-ничего! Привыкай! Имея свой медицинский центр, ты должен и соответствующе выглядеть! Имидж… знаешь ли… А потом поедем смотреть твой знаменитый Стоун Хендж и твою прекрасную Родину! А потом… потом, по возвращению мы тебя не будем более стеснять. Анастасия возвратится к отцу, это будет для него сюрпризом, а я… я — к себе… Я уже все хорошо обдумал, — на недоуменный, озадаченный, взгляд Мак-Рота, Сулейман тихо и твердо сказал, — я так решил…

То ли вздох, то ли всхлип раздался где-то рядом. Мужчины оглянулись — в дверях стояла Настя.

— Извините, я наверно помешала? — не подав вида, что что-то слышала, обратилась к Джимму. — Мистер Мак-Рот, Джимм, ну когда же мы поедем?

Сколько она стояла в дверях? Что слышала? По ней не понять… Подхватила Джимма под руку и уволокла, не замечая Сулеймана. На следующий день Джимми уехал в Лондон. Сулейман попробовал развлечь заскучавшую Настю, но та, не вступая в разговор, или уходила, или молчала. Ночью Сулейман, как обычно последнее время, долго не мог заснуть. Решение отправить Анастасию домой далось ему нелегко, слишком уж он привязался к девушке. Но и увозить ее опять к себе он уже не мог. Он боялся, уже не за нее — за себя… Каждую ночь, прокручивая в голове различные варианты, он все крепче убеждался в своей правоте. Конечно, он поможет ей окончить образование, если… если она захочет… Внезапно он почувствовал запах гари!

Пожар? Накинув халат, он выскочил в коридор. Из Настиной спальни заметно просачивался дым. Рывком он распахнул дверь. Анастасия, сидя на кровати, разбрасывала по спальне горящие листы бумаги. Местами горел ковер, вот-вот зажжется пламенем постель! Что она делает? Сулейман подскочил к Насте, схватил ее в охапку, затащил в ванную, окатил душем уже затлевшую ночную рубашку. Схватив кувшины, наполнив их водой, кинулся заливать огонь. Настя, дрожа от холодной воды, пыталась ухватить его за руки.

— Сулла! Сулла… Прости!.. Прости меня… Я… я боялась… Вдруг Зверь опять прийдет… Мне показалось… Мне стало страшно… И… и я… как учил Джимми… Я рисовала и жгла, рисовала и жгла… Я… я не заметила пожар… Прости… Прости, Сулла!.. — она забилась в угол ванной, сидя на кафеле, как заведенная повторяла — Прости… Прости…

Наконец Сулейман потушил огонь. Красивая и уютная спальня представляла собой печальное зрелище. Открытое настежь большое окно впускало ночную довольно ощутимую прохладу. Кругом потеки, лужи воды. Ковер и наверно паркет испорчены полностью. Не в лучшем состоянии кровать — широкое пуховое одеяло и льняные простыни прогорели. Перина и подушки выпустили пух… Но самое жалкое зрелище представляла сама Настя, бледная и мокрая, с посиневшими губами, она беспрекословно дала Сулейману обернуть себя в махровую банную простынь и увести к себе.

— Немедленно в ванну! Горячая ванна! А я пока приготовлю горячий чай, не хватало, чтобы ты еще и простудилась! Ты в силах набрать ванну сама? Там висят мои халаты, полотенца — можешь воспользоваться, бери все, что надо!

Сулейман, почему-то разозлившись, был немного резковат. Мелькнувшую на лице девушки легкую тень торжества, он не заметил.

Позже, попив горячего чая с молоком, Анастасия удобно устроилась на жестковатой постели Сулеймана, сам же он привычно устроился в кресле, положив ноги на банкетку. Был уже третий час ночи. Устав от волнений последних часов, Сулейман начал дремать. Мирно посапывала Настя. Проснулся он внезапно, ласковые руки обвили его шею. Тугая грудь прижалась к его лицу. Да проснулся ли он вообще? Не сон ли это? Нет… Шелковые волосы накрыли его, стало душно, жарко. Влажные губы быстрыми поцелуями прошлись по лицу, задержались на его губах… Анастасия!..

— Сулла! Любимый… Сулла… иди ко мне… Сулла… — в призрачном свете луны слабо мерцало прекрасное обнаженное тело. — Сулла… Я люблю тебя! Сулла…

Легкими поцелуями она покрывала его шею, грудь, руки. Ее губы нежно коснулись обожженного страстью рта Сулеймана.

— Ана… Анастасия… — с трудом двигая непослушным языком, Сулейман попытался освободиться от сладких объятий. — Анастасия! Это… это… это невозможно! Я… я старик для тебя! Так… так нельзя! Анастасия!

— Ты… ты… не любишь меня? Ты…

Настя кошкой, изогнувшись, вскочила и бросилась к дверям. Гневным отчаянием блеснули глаза. Одним прыжком он догнал ее.

— Анастасия! — он с удовольствием ощутил ее тело, жаркое, упругое, нагое тело. Разум с космической скоростью сдавал одну за другой свои позиции. — Аластасия!.. Что ты со мной делаешь… Любимая! Я не имею права… Он подхватил ее на руки, крепко прижимая к себе. — Любимая!.. Анастасия… — он задохнулся от избытка счастья. — Любимая!.. Моя любимая! — чувства в пух и прах разгромили остатки разума. — Анастаия! Любимая!

Сулейман бережно опустил дрожащее тело на постель, нежными и сильными поцелуями прошелся по стыдливо прикрытым глазам, пылающим щекам, попробовал на вкус полные, горячие губы, нашел бешено вибрирующую жилку на шее, сухим языком обвел тугие вишни сосков.

— Сулла! О-о-о Сулла! Су-у-лла…

— Анастасия! Любимая! — его губы коснулись живота, язык проверил глубину пупка, только заблудившись в шелковых зарослях, он опомнился — он все еще в стареньких «домашних джинсах»! И как они не лопнули? Он с некоторым усилием освободился от них.

Анастасия молча наблюдала за ним, восприняла его обнаженное, аскетическое тело без видимого смущения.

— О-о-о Сулла! Я так люблю тебя, — ее руки вновь обвили и крепко прижали Сулеймана. — Сулла, ты помнишь наш разговор о любви. Я тебя так люблю, я не могу без тебя! Я умру без тебя! Хочу быть твоей на всю жизнь! Сулла! Ну же! Возьми меня!

— Анастасия! Я боюсь… Это может быть больно… Будет кровь… немного… Любимая! Я не имею права тебя любить! Но и не могу не любить тебя! Любовь моя! Анастасия…