Чтение онлайн

В те годы революционной работой в Кутаиси руководили такие видные деятели социал-демократического движения, как Миха Цхакая, Филипп Махарадзе, Саша Цулукидзе.

В 1901 году к ним присоединился еще и Джапаридзе, ставший во главе революционной части учащейся молодежи и приказчиков. Сам он поступил на службу в Управление государственных земель и имуществ Кутаисской губернии. Нелегко было устроиться ему в это казенное заведение. Помог старший брат Павла Пушкарева, с которым Прокофий дружил еще в Учительском институте, а потом вместе сидел в Метехской тюрьме. Тот похлопотал перед начальником учреждения Снегиревым. Прокофию, надо сказать, тут повезло. Снегирев одно время состоял членом организации «Народная воля» и вообще был либерально настроен. Поэтому он и не отказался взять на службу известного революционера, который недавно отбывал наказание в тюрьме.

Так Джапаридзе получил средства для существования. Но, конечно, цель его — не служба чиновником, а продолжение борьбы против самодержавия.

Среди прочих учебных заведений в Кутаиси была женская гимназия святой Нины. Прокофий пришел как-то в эту гимназию. Он хотел узнать, чем живет, чем дышит учащаяся молодежь и нельзя ли кого-нибудь вовлечь в марксистский кружок. Поговорил с одной девушкой, затем — с другой. Выяснил, что база для кружка имеется, и вскоре он был создан. Активной участницей в нем оказалась Варо Ходжашвили, учившаяся тогда в последнем, восьмом классе. Не только внешний, но и душевный ее облик сразу же привлек внимание Джапаридзе. Он познакомился с ней ближе и узнал, что Варо дружила с лучшими представителями передовой молодежи Кутаиси, она много читала, была рассудительной, вдумчивой, внутренне собранной и сдержанной. Эти качества выделяли ее среди других кружковцев.

Жизнь в Кутаиси свела Джапаридзе с приятелем институтских лет Владимиром Чхаидзе. Еще из Тифлиса время от времени приезжал Прокофий в Зестафони, где тот работал учителем. Он сблизился со многими его учениками и не раз беседовал с ними о сложностях жизни, о пути к свободе и счастью.

Возобновил Прокофий и другие старые знакомства. Бывал он, в частности, в семье своего троюродного брата Малакия Джапаридзе, педагога, окончившего тот же институт, из которого изгнали Прокофия. Друзья подолгу сидели за столом, вспоминая о студенческой поре, вели споры на политические темы.

Сын Малакия, Владимир Джапаридзе, свидетельствует: «Прокофий часто уговаривал моего отца поднять голос в защиту учителей, потребовать улучшения их экономического положения». Конечно же это не прошло бесследно. В 1903 году Малакия Джапаридзе выступил в защиту учителей на их съезде в Кавказском учебном округе Тифлиса.

Оказал влияние Прокофий и на Владимира Чхаидзе, которого называл просто Ладо. Чхаидзе печатал в газете «Иверия» статьи по земельному вопросу, направленные против помещиков. Прокофий при встрече сказал ему:

— Ладо, сколько времени печатаешь ты в «Иверии» статьи, а результатов никаких! Тайная пропаганда, агитация и организация кружков среди крестьян— это куда более действенная мера.

Впоследствии вместе они вели революционную пропаганду и агитацию среди крестьян.

Для начала Прокофий один поехал в Гурию, в селение Супса. Поехал под предлогом закупки дров, а в действительности — прощупать почву для нелегальной работы в Гурии и Имеретии. Но дело осложнилось: как раз в ту пору в деревнях свирепствовали карательные отряды. Нужна была особая осторожность. У предусмотрительного Джапаридзе имелись адреса крестьян Павла Вадачкория и Виссариона Матиашвили, которые дал ему Владимир Чхаидзе. Они свели Прокофия с крестьянами Симоном Благидзе, Нестором Цикаридзе, Ананием Андуладзе, Лукой Мегрелидзе. Познакомили и с Кишварди Чхаидзе — братом Владимира.

Как ни опасно было, Джапаридзе заходил вечерами в их дома, сложенные еще дедами и прадедами, задушевно беседовал. Иногда вынимал из кармана, вроде бы между прочим, листовку и при скудном свете керосиновой лампешки тихо, почти полушепотом, читал ее. Крестьяне приходили в восторг и с чисто грузинской экспансивностью вскакивали с мест, воздевали руки и, тоже шепотом, восклицали:

— Ай, как правильно! Какая жизнь нам при такой власти? Ну, теперь мы знаем, что надо делать!..

С той поры Джапаридзе регулярно возил в селение Супса прокламации и воззвания. Затем он стал одним из активных членов Имеретино-Мингрельского комитета социал-демократической организации, созданного Миха Цхакая. Вместе с Прокофием здесь работали Саша Цулукидзе, Сергей Кавтарадзе, Михаил Окуджава, Павле Сакварелидзе.

Вскоре в Гурии и Имеретии вспыхнуло восстание крестьян. Джапаридзе — в гуще этих событий…

То было знаменательное время для России. Во всех уголках империи разрасталось могучее революционное движение. На улицах Петербурга, Москвы, Харькова, Киева и других городов многолюдные демонстрации проходили под лозунгом: «Долой самодержавие!».

Дыхание революционной бури чувствовалось в стране повсюду, в том числе и на Кавказе. В этих условиях с особой остротой и настоятельностью вставала задача создания партии как политического вождя рабочего класса, призванного стать руководителем грядущей революции.

Уже выходила ленинская газета «Искра», под заголовком которой В. И. Ленин поставил знаменитые слова из ответа декабристов Пушкину: «Из искры возгорится пламя». Газета получила быстрое распространение и переводилась на различные языки многонациональной России. В Баку с 1901 года действовала первая искровская типография «Нина».

С каждым днем расширялось революционное движение крестьян, одним из руководителей которого стал Джапаридзе. В сельской местности, даже в самом Кутаиси происходили непрерывные стычки с полицией, жандармами. На подавление восстания власти двинули войска. Начались массовые аресты, облавы. Снова городская тюрьма оказалась переполненной.

Джапаридзе узнал, что заключенных должны отправлять этапом. В полдень их вывели из тюрьмы и в окружении конвоиров погнали по главной улице Кутаиси. Власти хотели этим продемонстрировать: вот, дескать, участь каждого, кто восстанет против царя и властей.

Политзаключенных привели на вокзал. Неподалеку, на пригорке, собралось около ста молодых людей, преимущественно учащихся. Они махали арестованным белыми платками, шапками и кричали:

— Держитесь!

— Не падайте духом!

— Скорее возвращайтесь к нам!

Обрадовавшись, заключенные заволновались. Их тут же стали загонять в вагоны. Но они старались выглядывать в зарешеченные окна. Медленно двинулся поезд. Люди шли рядом и продолжали махать платками. То и дело слышались возгласы: «Да здравствует свобода!», «Возвращайтесь, братья!», «Борьба продолжается!»

Заключенные не знали тогда, что провожавшую их молодежь организовал и привел на вокзал не кто иной, как Прокофий Джапаридзе.

Прокофий постоянно заботился об арестованных, их родственниках. Зная его чуткость и доброту, кутаисские товарищи по нелегальной работе возложили на него заботу о политзаключенных. Прокофий и здесь оправдывал доверие товарищей. Он передавал узникам газеты, литературу, продукты, сам иногда виделся с ними, подбадривал. Когда же заключенных высылали, скажем, в Архангельскую губернию, Прокофий снабжал их одеждой, деньгами, чаем, сахаром — всем, что было необходимо в дальней дороге, в суровых условиях этапа.

Было просто удивительно, как Джапаридзе везде успевал. Он ведь занимался не только нелегальной работой. Любовь к литературе, пробудившаяся еще в школе, не угасала в нем и поныне. Как правило, без него не обходились ни литературные беседы, ни диспуты. Он преподавал и в Народном университете.

В 1903 году в Кутаиси приехал Максим Горький. Джапаридзе организовал встречу и обед в честь любимого народом писателя. Знаменитый писатель и революционер быстро сошлись. Прокофий показал дорогому гостю достопримечательности города, посоветовал ему отправиться по Военно-Осетинской дороге во Владикавказ, предложил остановиться в селении Они неподалеку от Боквы и даже дал рекомендательное письмо к своему родственнику, студенту Д. Джапаридзе. Радушный прием оказали Максиму Горькому в Они. Писатель долго потом помнил об этих встречах.