Алеша Джапаридзе
Шрифт:
— Товарищи! — обращался Алеша к членам этих союзов. — Устраивайте объединенные собрания на местах, обсуждайте вопрос об объединении! Мы думаем, что вам легче, чем кому бы то ни было, понять необходимость единого союза!
Пламенное слово одного из руководителей бакинских большевиков, обращенное к рабочим, укрепляло в них веру в революцию.
Опять аресты, ссылки
В мае 1908 года Джапаридзе вновь арестовали. За тюремной решеткой в это время находились также Сталин, Орджоникидзе, Саратовец и другие большевики. Жандармерия тщетно пыталась найти на воле редактора газеты и авторов статей. Она и не подозревала, что они уже были в тюрьме.
Однако по требованию верных друзей Алеши — нефтепромышленных рабочих — его вскоре освобождают. Но жандармерия неусыпно следит за ним, и почти через полтора года Джапаридзе опять оказывается за решеткой.
Буквально за день-два до ареста Алеша успел написать и передать в газету «Бакинские вести» статью о книге В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Примечательно, что он был первым рецензентом этого гениального ленинского произведения. Объемистая книга Владимира Ильича тогда только что вышла, и надо лишь удивляться, как быстро смог Джапаридзе (при всей его огромной занятости!) проштудировать ее и откликнуться в печати. Несомненно, это показатель, того, что он, как и многие большевики, понимал неоценимую роль в борьбе с реакционной философией теоретического труда Ленина и хотел скорее ознакомить читателей-партийцев с его содержанием.
Не. случайно Алеша написал в рецензии такие строки: «Хотя марксистская литература на русском языке очень богата, но появление книги Ильина (Ленина) нельзя не приветствовать, видя в ней прекрасное орудие против той кашицы, которой в последнее время кормят среднего русского читателя наши махисты, излагая неправильно Маха — Авенариуса и извращая совершенно учение Маркса — Энгельса».
Арестовали Алешу при следующих обстоятельствах. Поехал он по партийным делам в Тифлис. В саквояже у него — различная революционная литература, рукописи статей. В дороге Алеша заметил за собой слежку. Чтобы отвести улики в случае ареста, он, прибыв в Тифлис, оставил саквояж в вагоне и незаметно скрылся.
Но жандармы точно знали о его отъезде. Поэтому они и не сомневались, кому принадлежит саквояж, который подобрали. Начальник бакинского охранного отделения ротмистр Мартынов в секретном донесении указывал: «Задержанный в Тифлисе саквояж принадлежит П. А. Джапаридзе, известному в организации под кличкой Алеша и Алеша Балаханский, члену Бакинского комитета РСДРП, секретарю Союза нефтепромышленных рабочих, сотруднику закрытого „Бакинского рабочего“, ныне „Бакинский пролетарий“, издающегося при ближайшем его участии. О выезде Джапаридзе из Баку мне известно. Вскоре он должен вернуться в Баку…»
К моменту ареста приговор практически уже был предрешен. Начальник губернского жандармского управления генерал-майор Козинцев писал по инстанции: «…принимая во внимание, что Джапаридзе уже ранее привлекался к политическим делам и, по сведениям агентуры, является видным деятелем партии социал-демократов, полагал бы Пр. Джапаридзе воспретить жительство в Бакинском градоначальстве…»
Участившиеся случаи арестов вызвали у членов Бакинского комитета большое беспокойство. Не иначе как в ряды партийной организации проникли провокаторы. Об этом много думал и Джапаридзе, находясь в тюрьме. Он наладил переписку с товарищами из комитета, сообщил им о своих подозрениях: «Мой арест еще больше усилил подозрения, и я окончательно убедился, что у нас есть и другие провокаторы, кроме Леонтьева. Обстоятельства моего ареста навели меня на серьезные сомнения. Эти обстоятельства, о которых я сообщаю ниже, должны быть обязательно выяснены на воле и тогда или совершенно рассеяться, или же мы узнаем еще и других Леонтьевых нашей организации».
Данное предупреждение товарищам-партийцам, оставшимся на воле, оказалось весьма полезным. Они немедленно приняли меры к усилению бдительности, еще раз пересмотрели состав партийной организации, оградив тем самым ее ряды от проникновения провокаторов и шпионов.
В тюрьме Алеша не сидел сложа руки. Он и здесь активно действовал, создал из заключенных политкружок, руководил им вместе с Нико Сакварелидзе. Арестованные получали с воли нелегальную литературу. Алеша и Нико беседовали с ними по той или иной брошюре, книге, разъясняли причины поражения революции 1905 года, значение всеобщей политической стачки как метода борьбы с самодержавием и капиталистами, значение лозунгов: «Да здравствует 1 Мая!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Не знал тогда Джапаридзе, что по выходе из тюрьмы ему вручат постановление жандармского управления за подписью генерал-майора Козинцева: «Воспретить Прокофию Апрасионовичу Джапаридзе жительство в Бакинском градоначальстве».
Алешу могли сослать в Сибирь. На помощь, как часто бывало, пришла верный друг и жена, его любимая Варо.
Как-то ротмистру Зайцеву доложили, что к нему пожаловала дама. Увидев перед собой молодую и интересную женщину, Зайцев любезно заулыбался:
— Чем могу служить?
— Я пришла к вам только потому, что слышала, какой вы справедливый человек…
Ротмистр расплылся в улыбке еще больше. Что же нужно от него этой интересной женщине?
— Я жена Прокофия Джапаридзе и прошу вас — помогите, чтобы мужа не высылали в Сибирь.
Зайцев намекнул, что за одолжение такого рода требуется денежное вознаграждение, и немалое. Денег у Варо, конечно, не было. Тем не менее она пообещала, на всякий случай, требуемую сумму.
В тот же день Варо обо всем рассказала другу Алеши — Мешади Азизбекову, тот обещал помочь ей. Он работал на Баиловской электростанции инженером и одновременно давал частные уроки. Азизбеков рос и мужал в семье рабочего-каменщика, окончил реальное училище, потом Петербургский технологический институт. Он одним из первых техников-интеллигентов среди азербайджанцев стал марксистом-большевиком. Как и Алеша, сейчас Мешади член Бакинского комитета РСДРП. По поручению комитета возглавлял социал-демократическую организацию «Гуммет», созданную в 1904 году по предложению Джапаридзе.
Мешади Азизбеков, разумеется, принял самое активное участие в судьбе друга. Не располагая средствами, тем более такой суммой, какую требовал жандарм, он, не задумываясь, заложил свой маленький домик. Ротмистр Зайцев получил крупную взятку.
Алеша находился еще в тюремной камере. За день до освобождения ему предложили выбрать место для жительства, но за пределами Кавказа. Где же поселиться? Не так бы далеко от милых родных мест. Пожалуй, Ростов-на-Дону — самый подходящий город. И он объявляет о своем решении.
Под покровом ночи жандармы вывели Алешу из Баиловской тюрьмы и с конвоирами отправили по этапу. Джапаридзе шел и мысленно прощался с краем, к которому привык, привязался всем сердцем. Балаханы, нефтяные вышки… Он думал о друзьях, товарищах по партии, о профсоюзе, за создание которого боролся долгие годы, о жене и детях.
Стоял июль 1910 года, когда Джапаридзе прибыл в Ростов. Еще раньше сюда, в местное жандармское управление, поступили указания организовать строгую слежку за действиями Джапаридзе. Буквально по пятам ходили за ним шпики, они изучали его «преступную» деятельность.
Алеша Джапаридзе сразу же установил связи с членами местной социал-демократической организации, за сравнительно короткий срок занял здесь видное место. Его избрали секретарем Донского партийного комитета, и на этом посту Алеша развил свою бурную деятельность. Отстаивая интересы партии, заботясь о восстановлении ее организаций на местах, он пишет «Открытое письмо к редакции венской „Правды“», опубликованное затем в № 21–22 газеты «Социал-демократ». В этом письме Джапаридзе дал решительный отпор троцкистам из Венского клуба, предлагавшим созвать общепартийную конференцию, которая являлась, по их мнению, «злобой дня» и «вопросом жизни и смерти партии». В том же номере «Социал-демократа» была опубликована и резолюция, единогласно принятая Донским комитетом РСДРП, по поводу предлагаемой общепартийной конференции. В ней говорилось: «1)…при настоящем положении партии „злобой дня“ и „вопросом жизни и смерти партии“ являются восстановление и окончательное оформление на местах партийных социал-демократических организаций. 2) Созыв конференции предлагаем отложить».