Чтение онлайн

Как будто кто-то сбросил полотенце с головы, потому что оно мешает видеть.

Я буквально примерзла к углу, в котором в тот момент сидела. Слух обострился до предела, и мне вдруг начало казаться, что я слышу шорох. Натужный, поскребывающий, глухой. Как будто кто-то очень-очень медленно…

(полз)

…переставлял ноги по полу. И хотя умом я понимала, что это, скорее всего, звук с улицы, который производит поливальная машина или еще что-то подобное, голос страха говорил громче голоса разума. Да что там говорил — он вдруг завизжал во всю мощь, окатив мое тело ледяной водой. И я вдруг осознала, что сижу и жду появления тени на залитом электрическим светом полу коридора. А потом голоса — свистящего, разреженного дырой на горле.

Хана, ты такая вкусная. Я впитаю тебя в себя до капли, потому что теперь ты принадлежишь мне.

— Йон, пожалуйста, забери меня отсюда, — пролепетала я, даже не попытавшись снова настроиться на волну нашей связи. — Йон, я так не могу больше.

Закрыв лицо рукам, я разрыдалась, ощущая, как меня буквально колотит от страха и отчаяния. В том состоянии я бы в самом деле нисколько не удивилась, если бы труп Гарриса появился на пороге спальни с окровавленным полотенцем в руках. Но, конечно, ничего подобного не произошло. Наплакавшись до тошноты, я свернулась в комочек на полу и не шевелилась, про себя молясь Великому Зверю и всем когда-либо существовавшим старым богам, чтобы они позволили мне выйти из этой проклятой квартиры на своих двоих.

Меж тем за окнами совсем стемнело, но я не могла себя заставить пошевелиться и зажечь свет. Вместо этого представляла, как мое тело начинает медленно растворяться в темноте, сливаясь с ней и безболезненно распадаясь, как в одном кино про супергероев, где все они в какой-то момент начали превращаться в пыль. Я была бы совсем не против просто перестать существовать — хотя бы на какое-то время. Чтобы больше не было больно и страшно, чтобы больше никто не пытался причинить мне вред или использовать в своих интересах. Я не была особенной, как Медвежонок или Йон, я была тем самым винтиком в общей системе, который был нужен просто для того, чтобы эта машина судьбы катилась по выбранному маршруту. Я не была главной героиней истории, я даже толком не понимала ее сюжета и смысла, просто плыла по ее бурному течению, сбивая бока в кровь о камни. Почему я? За что я? Почему нельзя было обойтись без меня, чтобы провернуть то, что было задумано? На фоне таких фигур, как кардинал Боро или Джером Стоун с его женой, я — Хана Росс из маленького северного городка, из всех достоинств которой были лишь рыжие волосы, умение видеть красоту в обыденных вещах и любить всем сердцем, — была ничтожной пешкой, которую, происходи все в иных обстоятельствах, давно бы уже скинули с доски. Но, может, именно поэтому я все еще была жива. Никто из них, больших, сильных и страшных, не видел во мне угрозы или чего-то, что требовало бы более пристального внимания. Я не была особенной, и, вероятно, именно поэтому я все еще была жива.

— Хана!

Сперва я подумала, что этот голос снова звучит только у меня в голове, но потом к нему присоединился громкий стук в железную дверь, и я поняла, что он пришел за мной — как и обещал. И одна эта мысль вернула мне силы и заставила подняться на ноги и выйти из темного угла на свет.

Проходя мимо кухни, я пересилила свой иррациональный, почти животный страх и бросила короткий взгляд в сторону Гарриса. Тот вовсе не пытался встать — просто завалился набок, потому что, видимо, я усадила его не слишком надежно. И все же у меня не было сил смотреть на него слишком долго, и больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Но, отперев дверь, я мгновенно забыла обо всем — о страхе, о боли, об усталости и желании исчезнуть, — оказавшись в теплых крепких объятиях своего альфы. Краем глаза увидела фигуру в белой рясе слева от нас, но это все было уже неважно. Я смирилась с неизбежным — пусть делают, что хотят, только больше никогда нас не разлучают.

И была совсем не готова к тому, что эта фигура вдруг заговорила до боли знакомым, глубоким и звучным голосом.

— Великий Зверь, Хана, что тут произошло?

— Дуглас? — Имя сорвалось у меня с губ, внезапно обретя почти молитвенный подтекст, как имя божества, что явилось на выручку, когда никто из героев уже не рассчитывал спастись. Это действительно был он, отец Йона, одетый в белое, как и полагается действующему священнику. И это настолько не соответствовало той картине мира, что выстроилась у меня в голове, что я почувствовала, как какие-то тонкие ниточки больно лопаются где-то в моем мозгу. — Ради всего святого, что вы тут делаете?

— Это долгая история, — отмахнулся он. — Йон, я по запаху чувствую, что там внутри…

— Да, — кивнул мой альфа, крепче прижимая меня к себе. — Она же сказала, что он напал на нее.

— Вам нужно ехать домой, — покачал головой он. — Я займусь этим.

— Займетесь? Домой? — ошалело повторяла я, словно перестав понимать смысл этих слов. — Йон, что происходит? Как ты выбрался из больницы? Почему вы оба здесь? Разве Церковь… разве отец Евгений не пришел за тобой?

— Слишком много вопросов от такой маленькой омеги, — помотал головой он. — У меня к тебе их не меньше, уж можешь поверить. Но сейчас нужно уходить. Пойдем, попробуем поймать машину. У меня… совершенно нет сил толкаться в метро.

— Йон, твоя рана! — только сейчас вспомнила я, резко опустив взгляд на его ногу. — Как ты вообще ходишь?

— С трудом, — коротко отозвался он. — Но кость была не задета, так что переживу. Идем.

Ощутимо опираясь на меня, он направился к лестнице, пока его отец, забрав из моих непослушных пальцев ключи, зашел в квартиру Гарриса и закрыл за собой дверь. Я понятия не имела, что он собирается делать, но, кажется, эти двое знали куда больше меня. И только когда мы оказались на заднем сидении подъехавшего такси, и Йон закинул себе в рот пару таблеток — вероятно, обезболивающих, — я наконец получила ответ на терзавший меня вопрос. Хотя не могу сказать, что после этого мне стало что-то намного понятнее.

— У нас появился влиятельный друг, маленькая омега. Это он все устроил.

— Друг? Еще один друг? — переспросила я, отчего-то сразу подумав о Стоунах. — Йон, мне… это совсем не нравится. Мы и так задолжали слишком многим.

— Это хороший друг, — возразил он. — Он послал за моим отцом в Зеленый город, а после снабдил его всеми необходимыми бумагами для того, чтобы он смог меня забрать из больницы. Ему это позволили как представителю Церкви. Мы в безопасности, маленькая омега. Все будет хорошо.

— Но я не понимаю, — замотала головой я, обнимая его двумя руками и прижимаясь всем телом, не в силах отодвинуться ни на сантиметр в сторону. — О ком ты говоришь?

— Увидишь, — кивнул он. — Будет лучше, если ты все увидишь сама, когда приедем домой. А пока расскажи мне о том, что случилось в той квартире.

— Рассказать? — немного растерялась я, покосившись на водителя такси и не представляя, какими эвфемизмами мне воспользоваться, чтобы максимально точно передать произошедшее.

Йон вдруг улыбнулся и коротко прикоснулся пальцами к своему виску. В первую секунду я его не поняла, а потом сообразила, о чем он. Что ж, телепатия в самом теле была неплохим вариантом вот для таких ситуаций. Поэтому дальнейший разговор мы вели, не открывая рта.

Я рассказала о Гаррисе, отце Евгении и обо всем, что произошло после моего ареста. Йон не перебивал, но его волнами накатывающий запах ясно давал понять, что ему все это совсем не нравится. И хотя я осознавала, что он злится не на меня, а скорее на судьбу и на себя за то, что его не было рядом, мне все равно было не по себе от его агрессии. Сейчас ощущать подобное мне хотелось меньше всего.