Чтение онлайн

Так что если я всё же насобираю нужное количество металла для «тактического ядерного боезаряда», он наверняка рванёт ещё до того, как поднесу огонь к фитилю.

Опыты я проводил самостоятельно, и при этом мне довелось несколько раз ощутить себя птицей. Да-да, меня закидывало так далеко, что, можно сказать, в небесах парил.

Недолго, конечно.

Камая мои опыты очень сильно нервировали. Да и мне тоже, честно говоря, не особо нравилось выше орлов степных взлетать, но куда деваться? Меня-то Игнорирования спасают, а как будут спасаться помощники, которых предлагал привлечь идзумо? Не успеешь такого паренька научить, а его уже нет.

Почти одноразовые, получается. И людей жалко, и потерянное на них время не вернёшь.

Так что проще самому.

Проблема с недолговечностью на фоне первых двух проблем можно сказать и не проблема вовсе. Собирать заряды перед применением, конечно, совсем не то, что хранить их годами в готовом виде, но неудобство некритичное.

Однако даже такие нестабильные и непредсказуемые снаряды значительно превосходили всё то, что могли предоставить наши арсеналы. Лучшее, что у нас было до них — трофейные боеприпасы, доставшиеся при разгроме выступления ренегатов и агентов Тхата. Их мы захватили немного, и даже самые небольшие мои заряды устраивали более значительные разрушения.

Но нам требовалось больше мощи. Гораздо больше.

Ведь противник очень силён, мелочиться с ним нельзя.

Именно поэтому наши четыре катапульты располагались так далеко друг от друга. И более того, на позициях держали ровно столько снарядов, сколько требовалось для одного выстрела. То есть тоже четыре. Остальные хранились вдалеке, в разобранном виде, в заранее вырытых хранилищах, оборудованных толстыми люками.

То есть подрыв одной катапульты оставит нас ровным счётом без одной метательной машины. И если пренебречь рисками прилёта обломков в толпу, в худшем случае погибнет один человек.

Тот самый смельчак, который завершает сборку снаряда и подносит огонь к фитилю, после чего вышибает стопор.

Вариант дистанционного наведения, поджигания и такого же дистанционного вышибания стопора возможен, но мы попросту не успели эти механизмы реализовать. Слишком много разных дел навалилось, и слишком мало у нас тех, кто способны такие работы выполнять.

Да я одних лишь болтов почти двести тысяч зарядил рунами и артефактными плетениями. Цифра настолько колоссальная, что даже в голове не укладывается. Да-да — самому не верится, что за столь короткое время возможно выполнить такой объём.

Вот и приходится сейчас самым отважным инженерам играть в русскую рулетку.

Даже хуже. В такой рулетке хотя бы шансы прикинуть можно, а здесь полнейшая непредсказуемость.

Первый солдат ухватил деревянный молот, стукнул. Освободившийся механизм с шумом зашвырнул снаряд в небеса, и тот по дуге полетел к противнику.

Ещё удар, и ещё. Два толстостенных сосуда из особой укреплённой керамики отправились следом почти одновременно, ни один не взорвался на позиции.

Осталась последняя метательная машина. Боец там, вроде как, не колебался, просто замешкался с фитилём. Вот он хватается за молот, вот размахивается.

Удар.

Пронесло и на этот раз. Снаряд улетает к цели, а не разносит инженера в клочья заодно с катапультой.

По ушам ударил грохот первого взрыва. Обернувшись, я увидел огненное облако, расплывающееся в толпе тех никчемных воинов и стрелков, которые прикрывают тяжёлую пехоту. Рвануло так мощно, что некоторые за пятьдесят с лишним метров на ногах не удержались. Такие «неустойчивые», конечно, долго валяться не станут, а вот те, кто поближе оказались, поднимутся не все.

Сам взрыв разнёс в клочья тех, кто находились не дальше десятка метров. Те, которые шагали чуть дальше, отличались от этих бедолаг тем, что их мёртвые тела выглядели приличнее. Одним попаданием убило и покалечило не меньше сотни солдат. Даже самая дорогая алхимия вряд ли бы вызвала такие мгновенные потери. Растянутые по времени, при ядовитой начинке снарядов — это да, а чтобы вот так, сразу — это надо метательные машины побольше, чтобы снаряды весом с корову за километр с лишним закидывали.

Прекрасный выстрел.

Следом взорвались ещё два снаряда. Результаты поскромнее оказались, но тоже неплохо. А вот последний грохнул с недолётом, в воздухе. Ударная волна прошлась по толпе «бросовых солдат», сбив многих с ног, но вряд ли там дошло до серьёзных травм. Осколки керамики собрали кровавую жатву, но количество тех, кто попали под них, не впечатляло.

Снаряды неплохи, но над ними ещё работать и работать. В том числе над их осколочным эффектом.

Расчёты выбрались из укрытий и со всех ног припустили к катапультам. Я скомандовал оставить тот же прицел и внимательно наблюдал за процессом заряжания и взведения. Вроде, инженеры действуют так же быстро, как и на учениях, следовательно, можно ориентироваться на привычный интервал. Если не возникнет заминок, следующий залп подготовят к тому моменту, когда в радиусе действия метательных машин окажется тяжёлая пехота.

Инженеров гоняли неделями, толком спать не давая. Доводили каждое их действие до автоматизма, добиваясь максимально возможной скорости. И они выполнили перезарядку так быстро, что когда первый снаряд взмыл в небеса, я, напрягая глаза, разглядел вытянувшиеся лица вражеских офицеров. Те не ожидали, что новые взрывы последуют так скоро.

Этот снаряд до тяжёлой пехоты не долетел, рванул всё в той же толпе малоценных вояк. А вот два следующих угодили куда надо — полыхнуло между шеренгами тяжёлой пехоты.

Увы, результат вышел так себе. Сказалось то, что дистанция между шеренгами чрезмерно завышенная, и дисциплинированные на совесть обученные воины не сгрудились в толпу. Несколько десятков солдат южане потеряли, но строй быстро и без суеты сомкнулся, не замешкавшись. Пехотинцы как шли, так и продолжали шагать.

Четвёртый снаряд снова грохнул в воздухе, но на этот раз на небольшой высоте, лишь чуть-чуть не дотянув до земли. Эффект вышел даже лучше, чем при самых удачных предыдущих выстрелах. К сожалению, под удар попала лишь самая никчемная пехота, но пострадавших оказалось много.

Почему-то именно этот взрыв будто подстегнул тяжёлую пехоту. Резко ускорившись, солдаты почти побежали, на ходу смыкая шеренги. Причём действовали они не сами по себе, а организованно, я видел, как торопливо командуют офицеры, и слышал, как ускорилась барабанная дробь, задавая новый темп.

Живой щит перед тяжёлой пехотой уже достаточно близко, чтобы в бой вступили арбалетчики. Но артефактных болтов у них всего-то по два неполных боекомплекта, разве можно тратить их на всяких обозников!

Но как иначе? Даже эти неполноценные солдаты, добежав до наших стрелков, устроят знатное побоище. Я нисколько не обольщался, понимал, что моих арбалетчиков даже лагерные проститутки способны озадачить всерьёз, если дело дойдёт до ближнего боя.

Бить простыми болтами — бессмысленно, они даже не улетят на такую дистанцию, а подпускать врага поближе — именно то, что южанам и нужно.

Жаба рыдала навзрыд и выкручивала руки, но команду я всё же отдал.