Чтение онлайн

Семьсот метров — максимальная дистанция. Так-то болты и дальше улетают, но, сколько я не мудрил с прицелами, даже намёка на какую-то меткость не добился.

Они там летели туда, куда хотели и как хотели. К тому же из-за разрушительного эффекта активированных рун быстро теряли некачественные стабилизаторы, после чего начинали двигаться кувырком, часто попадая в цели боком и хвостом. И залповой пальбой эти проблемы не исправить.

Девять тысяч стрелков принялись разряжать своё оружие один за другим. Разбитые на десятки, они сменяли друг друга каждые пять секунд при перезарядке в пятьдесят секунд. Где-то, конечно, выходило медленнее, где-то быстрее, так что это усредненные цифры. То есть в целом девять тысяч арбалетчиков за пять секунд выпускали девятьсот болтов.

Сто восемьдесят в секунду.

Грубо говоря — два десятка пулемётов на километр с лишним фронта.

Цифры смотрелись внушительно, но это если не учитывать смехотворную меткость стрелков. На максимальной дистанции она становилась совсем уж плачевной, и даже по плотно сбитым толпам прилетало не так часто и густо, как могло показаться при взгляде на мои красивые математические расклады.

Но сто восемьдесят в секунду — это всё же много. Десять секунд — тысяча восемьсот выстрелов. Минута — десять тысяч восемьсот… или два бессонных дня моей работы по их зарядке артефактами и рунами. С таким трудом накопленный боезапас улетал с пугающей быстротой.

Увы, в основном он улетал в никуда. Несмотря на то, что толпа перед тяжёлой пехотой не могла похвастаться хорошей защитой и за счёт скученности представляла собой прекрасную цель, результативность не впечатляла.

Сердце начало сжиматься от нехорошего предчувствия. Увы, если даже для противодействия чёрной кварте получилось подготовить несколько перспективных задумок, остановить пехотную атаку Тхата предполагалось в основном лишь арбалетчиками. Катапульты и аркбаллисты лишь помогают «тряпкам», их роль незначительна.

Задача всех прочих отрядов проста — не подпустить к стрелкам врагов, или хотя бы удерживать их перед строем как можно дольше, чтобы «тряпки» успели полностью потратить боезапас. По моим расчетам выходило, что после израсходования всех «заряженных» болтов армия трёх королей потеряет минимум четверть состава. Столь большие потери за короткое время, понесённые к тому же в дальнем бою, до тесного контакта с противником, скорее всего, значительно подорвут боевой дух южан даже сами по себе. А учитывая лучников Львёнка, катапульты с непростыми снарядами, меня с Кими и кое-каких приличных пехотинцев, предполагаемые потери должны оказаться больше. Мы устроим врагам знатную трёпку.

Ту самую, что «заказывал» император.

Но для этого арбалетчики должны попадать хотя бы каждым двадцатым выстрелом. Пусть некоторыми лишь вскользь, без тяжёлых ранений, главное, чтобы не мимо. Однако сейчас, как мне кажется, хорошо если один болт из тридцати прилетает не впустую.

Недостаточно.

Но, стараясь смотреть одновременно на арбалетчиков, на врагов и на наши катапульты, я заметил, что чем дальше, тем чаще падают наши противники. Видимо сказывается то, что с каждой секундой они всё ближе и ближе, и даже «стрельба по степи» становится результативнее.

Кими, не выдержав, азартно предложила:

— Может я туда-сюда промчусь и с максимальной дистанции подвешу Чёрное солнце? Да и тебе не мешает проветриться.

Да, мне тоже на месте не стоялось, но, переборов себя, покачал головой:

— Под свои же болты попадём. Посмотри, вся степь перед пехотой ими усыпана. Да и сколько мы с тобой вдвоём свалим? Для такой толпы — слёзы. Ждём. Арбалетчики пока и без нас неплохо справляются.

Кими, как ни странно, промолчала, удержалась от критики «тряпок». Ну да, стрелки наши действительно, чем дальше, тем лучше отрабатывают. Враг всё ближе и ближе, разлёт болтов меньше, да и огонь от настильного постепенно смещается к фронтальному, всё это положительно сказывается на результативности. Если поначалу пехотинцы падали там-сям, то теперь сыплются десятками, их будто действительно пулемётами выкашивают.

А за «живым щитом» всё также вспыхивают разрывы снарядов моей конструкции. Падают они не так часто, как хотелось бы, зато накрывают лучшую пехоту Тхата.

Когда первые кривые шеренги подобрались к трёхсотметровому рубежу, приказал подключаться лучникам Львёнка.

Я так и не понял, каким образом Решават в столь непростое время нашёл для меня этот замечательный отряд. Если поначалу казалось, что я здорово переплатил, сейчас полагал, что прилично сэкономил. Чхерские стрелки зачастую превосходили моих шудр, несмотря на гору потраченных на дружинников трофеев. Правда, работать с седла не умели, но сейчас это и не требовалось.

В отличие от арбалетчиков они били быстро, метко, и, скажем так — «адресно». В первую очередь уничтожали самых прилично выглядевших воинов. Чётко распределяя такие цели, они обрушивали на них десятки стрел за считанные секунды, молниеносно разряжая дешёвые защитные артефакты. В «живом щите» не было заметных издали офицеров, командование на сержантов возложили, вот они и падали один за другим.

На двухсотметровый рубеж южане не вышли, и даже ответный огонь открыть не успели. Сначала там и сям поодиночке начали разворачиваться, за этими первыми ласточками десятки стали спины показывать, а там и все разом помчались назад без оглядки. И даже задние, наименее пострадавшие ряды, не устояли, поддались общей панике.

— Стоп огонь! — скомандовал я.

Со стороны стрелков послышалась ругань сержантов. Тем пришлось криками и зуботычинами успокаивать разошедшихся не на шутку бойцов. Очень уж многим хотелось выпустить вслед бегущим врагам еще пару болтов.

Которых у нас изначально было мало, а теперь стало ещё меньше.

Бегущая лёгкая пехота навалилась на ряды тяжёлых «коллег», создавая сутолоку и столпотворение. Некоторые отряды перестали поспевать за барабанным боем, строй там и сям начал деформироваться. Офицерам ничего не оставалось, кроме как скомандовать остановку и начать торопливо устранять беспорядок.

До первой шеренги четыреста пятьдесят метров. Дистанция хорошая, и я снова разрешил огонь. После поправки прицелов, разумеется.

Теперь «пулемёты» заколотили по качественным металлическим и кожаным доспехам, но принципиальной разницы с прежним избиением не наблюдалось. На такой дистанции тяжеленные болты играючи прошибали стальные пластины, кирасы и кольчуги. Лишь офицеры выдерживали убойные попадания, но только те, у которых имелись приличные амулеты. А ими не все могли похвастать, так что командиры тоже иногда падали.

За вынужденную остановку Тхат платил дорого. Наши сержанты то и дело выпускали особые болты, оставляющие дымный след и по результатам своего выстрела заставляли подчинённых делать поправки. Несмотря на топорность прицелов, мы предусмотрели способы таких корректировок, но понятно, что при движении цели толку от поправок меньше. Но сейчас враги стояли, и с каждой секундой наш огонь становился всё злее. Болты так часто колотили по доспехам, что над полем боя стоял своеобразный гул. Это походило на звуки работы множества кузниц.