Альфа Волк
Шрифт:
Просто напомнил, что через десять минут мы все должны проследовать на казнь.
Серый квадрат его аккаунта теперь преобразился, и я щелкаю на его имя, чтобы рассмотреть новое изображение.
На черном фоне всего лишь логотип компании. Его личной компании. «Черные Псы».
Да, никогда не помешает напомнить, как Каин Рапид здесь оказался.
Решительно возвращаюсь к папке с фотографиями и отправляю инженеру свой недопортрет.
А в список вопросов попросту втыкаю далее. И смеюсь, сама себе, ну и гарцинии. Какая же я… оптимистка. Какие вопросы? Кто мне даст хоть слово сказать? Впору вещи да чертежи собирать.
Не думаю, что инженер мне сразу ответит, но стоит проверить. Только, оказывается, я нажала не туда…
… и отправила свою фотографию с личного планшета не ему…
… а закинула ее лично Каину Рапиду, потому что его профиль оставался открытым после просмотра лого.
Сигнал под его именем все еще мигает фиолетовым светом.
Горло у меня покрывается ледяной коркой и сухим песком. Одновременно.
Святое провиденье, я хотя бы отправила с личного аккаунта, а не с рабочего. А там у меня имя не указано; вообще ничего не добавлено, что помогло бы идентифицировать владельца.
Сдавливаю виски похолодевшими пальцами, но почему-то кожей ничего не ощущаю.
Так, спокойно. Тихо. Меня на фотографии не узнать. Из аккаунта дополнительной информации не вытянуть. Только если к разработчикам пойти или к безопасникам, тогда…
Прекрасно. Великолепно. Идеальнее некуда.
Из всех возможных ошибочных получателей фотография отправилась безжалостному Альфе. От меня, едва ли не единственной Омеги в здании. И вот сейчас, идти к нему на поклон, хотя он, наверно, считает меня менее ценной, чем бронзовую статую волка возле центрального входа в «Ново-Я».
Едва не наворачиваюсь на ровном месте, когда во время моего поднятия со стула в кабинет врывается запыхавшаяся Танечка.
— Ты… идешь? — даже не отдышавшись, она поправляет белокурые локоны и осматривает комнату, словно ожидает найти что-то в той необычное.
— Иду вот, — вздыхаю и захлопываю крышку ноутбука, чтобы прихватить с собой.
— Он уже в здании, — тихо произносит Танечка, поглядывая на меня с осторожностью. На ее тонких запястьях позвякивает каскад титановых браслетов.
Глава 2
Я знаю. Конечно, я почувствовала его в то же мгновение, как Каин перешагнул порог. Странно, что небоскреб не пошатнулся, есть же в жизни приятные чудеса. Здание уцелело, как и моя гормональная удавка!
— Береги… себя, — шепчет мне вслед она, когда мы доходим до лифта, чтобы разойтись в разные стороны.
— Спасибо, Танечка, — улыбаюсь против воли и держу лицо, даже когда секретарша скрывается за углом.
Ребристая пластмасса панелей турболифта врезается в стекло дверей столь же небрежно и грубо, как и все металлические поверхности небоскреба вломаны в скалу.
Здание «Ново-Я» — единственное такое в мегаполисе. Впечатано в твердь мрачного гранитного камня, бесконечной длиной сливаясь с грозной линией скалы, сужающейся острием, казалось бы, прямо у подножья небес. Камню лет семьсот, наверно.
На пятьдесят седьмом этаже, возле зала совещаний, уже образовалось небольшое столпотворение. Первый раз подобное происходит на моей памяти. Топ-руководство — вовсе не тот сброд, что сбивается в кучу. Они все обычно вышагивают как павлины в брачный период. И заимели привычку просчитывать на сколько минут опоздать, дабы свой статус подчеркнуть.
Я устраиваюсь в конце стола, но, к сожалению, единственное свободное место — едва ли не прямо напротив центрального. Там, где Альфа Рапид и должен восседать по плану.
Когда он минует порог, ровно в пять часов, тишина в зале напряженной точкой собирается, и столь осязаема, что чудится будто в нее отовсюду свет испуганно втянулся и спрятался.
Пространство мрачнеет, пропитываясь угрюмостью резко усаживающегося Рапида, и никогда еще графитные пористые поверхности скалы не смотрелись столь уместно… Здание словно в твердь когда-то специально для Альфы поместили.
И когда Каин заговаривает, запах как раз до меня дотягивается. Неумолимой хваткой стойкого кедра, удушливой спиралью ветивера запах Альфы будто окольцовывает взмокшую кожу моей шеи. Попытки выдохнуть проваливаются: легкие ширятся, вбирая аромат глубже и глубже, и превращая его в нечто осязаемое, нечто материальное…
… как, как такое возможно?
Моя ладонь невольно прикасается к горлу.
Немыслимо, мысль в голове гремит раскатом грома, немыслимо!
Запрещено законом появляться в общественном месте без супрессанта. Никто так не делает! Сумасшествие.
Принуждаю голову пошевелиться, чтобы рассмотреть реакции окружающих. Другие Альфы точно должны отреагировать. А тут их целых четыре! Но никто… никто не выдает изумления или возмущения. Притихшие, они неотрывно фокусируются на центре, на Рапиде.
И что-то словно приказывает мне посмотреть прямо на него. Новый прилив, — невидимым и невозможным дуновением, — сумасбродного, пьянящего ветивера, и я будто в оковах замираю.
Системы организма, все как одна, останавливаются, как от поломки. Дурман Альфы закачивает в меня гормоны, ошалев от свободы. Пыл и похоть, толкаясь пузырьками, шквалом перекачивают взбунтовавшуюся кровь. Гормоны проштопывают каждый сосуд, чужеродная химия остервенело принимается за мой мозг, как за ткацкий станок.
Серые глаза приковывают меня к себе немигающим взглядом. Штормовое ненастье глядит в меня безжалостно долго. Каин позволяет себе всего лишь один сбивчивый взмах ресниц, и теперь сталь оцепеневшего взора прокручивается во мне острием клинка.
Я на блокираторах, сжимаю горло сильнее, я на блокираторах!
Все происходящее… невозможно.
Даже если он явился без супрессантов, должны сработать мои блокираторы. Почему по мои жилам несется теперь одурманенная кровь?
Он опускает взгляд на телефон перед собой, а затем снова возвращается ко мне. И так по кругу.
Догадка растапливает вату, забившую голову под завязку, и озноб умудряется мгновением задержаться на моей разгоряченной коже.
Каин Рапид рассматривает фотографию на экране и сверяет со мной.
И то, что казалось невыносимо ужасным еще полчаса тому назад, теперь не имеет никакого значения.
Его запах… напал на меня, вцепился в горло, и отпускать не намеревается. Я, наверно, все-таки издаю какой-то звук, когда понимаю, что отпускать не намеревается никогда.
Со стороны затянувшаяся тишина чудится неестественной. Небеса, большая часть присутствующих способна прощупать то, что происходит. Происходит со мной. И, видимо, с ним тоже.