Чтение онлайн

И цепочка бесконечной оказывается, по нарастающей удваивается. Вожделение огнем проедает мое тело, словно кожа — нежный ценный пергамент; выедает до самых костей, потому что поплавившаяся плоть уже сама превращается в пламя.

Испуг рвется наружу выдохами, когда отстраниться пытаюсь. Внутри Омега раздавлена поворотом событий, и меня саму мутит. Не могу оттолкнуть Альфу, но и не могу… не решаюсь продолжать. Слишком. Это все слишком.

— Снова, — теперь и он дышит учащенно, — страх, снова боишься. Как остановить это!

— Не знаю, — бесцельно зажмуриваюсь, потому что потом все равно сразу взгляд на него поднимаю. И лицо его, такое непонятное, такое перегруженное, неожиданно становится простым. Словно зеркалом обернулось, и мою растерянность отражает. Мгновение спустя оно снова как грозой затягивается, но я запомню…

… навсегда запомню этот миг.

— Как-то придется это поменять, Яна! — Хватает за плечи Рапид меня жестко и цепко, но я вскрикиваю не от страха, а от беспомощности. Я действительно не знаю, и нет ничего мучительнее чего-то не знать и не понимать.

— Альфа, — выговариваю сипло, само собой получается. Видимо, чтобы его хоть чуть успокоить.

Потому что получается. Вспышка его ярости трансформируется в ледяное бешенство. Контролируемое.

— Я дам тебе фору. Время. Когда-то придется это поменять. Без сроков, потому что ты сама, льяна, — шепчет он громко, — приползешь ко мне…

— … а сейчас, беги, Яна, — сжимает мои плечи Каин в последний раз, — пока я не передумал. Беги!

Лихорадочно нащупываю ручку сзади, и разворачиваюсь столь молниеносно, что задеваю щекой и волосами его лицо, и Мясник выдыхает в меня так грузно, словно след надеется оставить.

Лабиринт пролетов и переходов не пугает мраком. Ни стук массива камня позади, ни затянувшееся ожидание кабины, ни мокрая одежда, пропитавшаяся потом и похотью, ничего больше не пугает.

Ничего, кроме одного.

Когда-то действительно придется это поменять.

Камень мертв.

Утро подступает к городу, рассвет ситцем просеивает жемчужно-серый туман ролнока, месяца дождей, ветров и опавших кровавых листьев каштанов.

Оказалось, окно спрятано в примыкающей комнате. Закажу сюда стол тоже.

Гранитная пыль раздражает кожу. Это был третий кусок, а четвертый вырублю из подвала — там, где скала тысячелетним столкновением плит прорастает из почвы.

Камень мертв, с Инквизитором снова проблема, шахты готовы к запуску, а я на семьдесят седьмом этаже вторые сутки, в сотый раз смотрю в экран.

Яна Мишмол. Еще и нет тридцати, сначала северный пансионат «Улье», где Омегам всегда рады, а потом закончила халдейский корпус НОСО в Ашшуре. Мать — Виктория Мишмол-Огорна, лекарь в провинции Тодды, отец — Клим Мишмол, военный в горах. Несвязанная, незамужняя, зарегистрирована в угловом дистрикте. Четыре года в «Ново-Я». Полтора года — в кресле директора научных разработок.

Родилась в волнок, месяц теплого солнца и ночных гроз.

Любопытное досье, в односкрольном файле. Ничем абсолютно. Не любопытное.

Информация о родителях еще не подтвердилась, в архивах типичная накладка.

Ашшур за стеклом впускает просыпающееся светило, чтобы изгнать туман.

— Нет, Речной отмени тоже, и остальные поездки на неделе, аналогично. По шахтам вечером решу.

Рена определенно подавляет удивление, лихой хорошо это удается. Впрочем, сдержанность — одна из главных причин ее трехлетнего нахождения в статусе главы моего личного офиса. Отрубаюсь без слов, металл телефона гремит по полу.

Занятный-занятный файл про мою истинную Омегу, но тыдаже тысячи таких досье никогда не смогут передать, как…

… брызги жидкого золота проступают в ее широко распахнутых зеленых глазах, когда она нервничает, а изгиб хрупкого запястья испуганно льнет к молочной коже шеи…

… она спасается вопросами в диалогах, и врет хуже всех на свете, до того нелепо, что раздражение улетучивается до того, как превратится в полнокровную реакцию…

… вдохи-выдохи, вырывающиеся из узкой грудины, солодят влагу бледно-розовых губ…

… легки и беззвучны шаги ее беспокойного тела, гибкого и мягкого.

Сложно надумать более роковое совпадение.

Моя Омега, триста лет спустя, ждет меня в пристанище слабовольного Аслана.

Понадобились годы, дабы заполучить «Ново-Я» в наиболее выгодное время.

Понадобились годы, чтобы приучить себя к нужной мысли. Что вероятность встречи с истинной Омегой для меня равна нулю.

Какое же невероятное, фатальное совпадение.

Но я не верю в незыблемую мощь провиденья.

Я верю в кое-что иное.

Когда Из привозит свежые одежды, я уже перекраиваю дальнейший план по «Ново-я». Объясняю офису, что подождем, пока рынок подогреется и переиграем их ожидания. И только потом по частям игрушку брата разрублю и распродажу по кишкам объявлю.

Звучит убедительно. Хотелось бы самому верить придуманной мотивации.

Назначаю еще одно совещание в пять. И следующее — послезавтра. А потом через день еще одно.

Красивый вид отсюда, металл торчащих невпопад небоскребов щурится солнечным лучам.

Когда мой отец планировал Ашшур, здесь, на восточных холмах континента, деревья и травы все еще были живыми.

— // —

Она занимает свое место в зале, с энтузиазмом приговоренной к казни. Хотелось бы разделить сантимент, только воли хватает лишь на то чтобы попросту физически сдерживаться.

Легенды гласят, зов истинных друг к другу непреодолим как просторы пустот Вселенной. И то, и другое беспрестанно экспансирует. И то, и другое закончиться не может.

Люди говорят, истинным не жить друг без друга после первого контакта.

Я не был бы джентльменом, если бы не предоставил юной исследовательнице возможность проверить.

Раз ей так хочется.

Я не могу контролировать. Ни страх. Ни… другое.

Другое — это похоть, и она даже выговорить это не в состоянии. Но не в смущении причина губительности ее наивности.

Шибко мудреная кошечка действительно собралась бороться с зовом истинных.

Снова пришибленная сидит половину встречи, но так как на сей раз топ-руководство обсуждает операционные детали, ей удается на это отвлечься.