Чтение онлайн

— Правда? — спросила я, мои глаза сияли надеждой, и Данте усмехнулся, кивнув.

Мне пришлось бороться с собой, чтобы не начать визжать от восторга и не прыгать вверх-вниз, потому что это означало, что теперь я смогу звонить ему и открыто говорить о своих планах, когда мне понадобится, а это во сто крат упростит все.

— Давай, Двенадцать. Я не могу давать тебе привилегии, если ты не хочешь их заслужить, — проворчал Никсон у меня за спиной с едва заметным намеком в тоне.

Тем не менее, он был там, и Данте вскочил на ноги так быстро, что стул, на котором он сидел, грохнулся на пол позади него.

— И как именно, ты думаешь, она их заслужит, stronzo? — потребовал он, поднимаясь во весь рост и принимая вид Штормового Дракона, которым он был, когда в воздухе начало потрескивать электричество.

— Не знаю, что ты предполагаешь, сынок, но если ты рассчитываешь, что тебе снова разрешат посещать ее, ты будешь относиться ко мне с должным уважением, — ответил Никсон, смачивая губы языком и выглядя слишком похожим на Гептианскую Жабу перевертыша, которой он и был.

— Забудь об этом, Данте, — прорычала я, положив руку ему на грудь и удивляясь, что за хрень заставила Никсона пытаться разговаривать так с Королем Клана Оскура. — Ты знаешь, что тебе не нужно беспокоиться обо мне. Этот bastardo даже не попадает в поле моего зрения.

Данте одарил Никсона смертельным взглядом, а затем притянул меня и прижал к себе.

— Sei la Fae piu forte che conosca, Rosalie. Ci vediamo presto, — прорычал он мне на ухо. Ты самая сильная из всех фейри, которых я знаю, Розали. Я скоро увижу тебя.

— Ti amo28, Данте. — Я крепко сжала его, не желая отпускать, но слишком скоро он отпустил меня и ушел, а я осталась, чтобы снова вернуться в свою камеру. Но я шла, не сбавляя шага, потому что теперь, казалось, все снова встало на свои места.

Итан

С тех пор как меня обнаружили с ключом от наручников, я лишился своего гребаного рабочего места. Меня лишили всех привилегий, так что теперь я не мог даже заработать жетоны для тюремного магазина. Мои Волки приносили мне все, что я хотел, но дело было не в этом. Начальница Пайк держала мои яйца в тисках и хорошенько сжимала их, чтобы донести до меня суть. Но мне надоело, что меня пинают, как непослушного щенка. Я хотел получить обратно свою работу на кухне, черт побери.

Когда после завтрака все вышли из столовой и охранники разделили их, чтобы отправить на работу или в камеры, я задержался в дверях, устремив взгляд на свою цель. Я провел рукой по светлым волосам и натянул боковую ухмылку, которая привлекла ко мне внимание заключенных, проходивших мимо меня. Девушки кусали губы и хихикали, превращаясь в лужицы топленого масла у моих ног. У меня могла быть любая из них. Раньше у меня была бы любая из них. Но потом судьба решила трахнуть меня в задницу и спарить с девушкой, которую я никогда не смогу иметь.

Иногда я задавался вопросом, чем же я так разозлил звезды. Будучи Лунным, я в свое время натворил немало бед, но ничего беспричинного. А учитывая то, что я воспитывался в городе, управляемом бандами, что мне оставалось делать? Раздвинуть ноги, как шлюха, и дать себя трахнуть? Это было не в моей природе. Я всю жизнь искал славы. Я был рожден, чтобы вести за собой, рожден, чтобы, блядь, править. Но, видимо, звезды были не согласны с этим, потому что они продолжали подбрасывать мне сюрпризы, которые выбивали из меня дух.

Офицер Лайл подошел, и я одарил его томным взглядом, который мог бы сделать геем даже самого гетеросексуального мужчину. А Лайл определенно не был самым гетеросексуальным из мужчин.

— Офицер, — промурлыкал я. — На пару слов.

Слабый румянец залил его веснушчатые щеки, когда он прошел на мою сторону и позволил мне выйти с ним в коридор.

— Ты что-то сделал со своими волосами, — заметил я, откинувшись назад, чтобы оценить его рыжие локоны.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Нет, ничего не делал.

— Делал. Они стали более… пышными, что ли. — Я ударил плечом о его плечо, и он захихикал.

— Они не пышные. — Он погладил их, но на его губах играла улыбка, которую он изо всех сил пытался сдержать.

— В любом случае, мне нравится, — сказал я, снова наклоняясь к нему, и он поднял на меня взволнованный взгляд. — Продолжайте делать то, что вы с ними делаете, офицер.

— Тебе лучше поступить так же, Итан, — подбодрил он.

Я резко вздохнул.

— Могу ли я присоединиться к своей стае в уборке кухни этим утром? — спросил я, склонив голову набок в той милой манере, перед которой девчонки не могли устоять. Я был очарователен. Факт.

— О-о… — Он посмотрел в сторону офицера Кейна, который собирал команду, направляющуюся на ремонт блока Е. У Розали тоже больше не было работы с тех пор, как она оказалась в яме. Не то чтобы я обращал внимание на то, что она делает или не делает. — Извини, Итан, думаю, твои права на работу все еще отменены.

— Но ведь прошло уже несколько недель. Забудьте о кухне, я возьму что-нибудь более рутинное. У вас должно быть что-то, что я могу сделать, офицер? — Я бросил на него умоляющий взгляд, напрягая мускулы, и его взгляд упал на чернила, проступающие из-под комбинезона.

— Я сделаю все, что угодно, — серьезно ответил я. Мне надоело проводить час за часом в камере, сходя с ума из-за Розали. И, честно говоря, мой член просто отвалится, если я буду продолжать дрочить его по десять раз на дню из-за нее. — Поставьте меня на стройку. Я умею поднимать тяжести. — Я вскинул бровь, а он прочистил горло и покачал головой.

— Строительство — это работа третьего уровня. К тому же, у нас и так много народу. — Лайл продолжал качать головой, снова бросив взгляд на Кейна, словно собирался позвать его сюда в любую секунду. И если этот пафосный Вампирский ублюдок услышит, о чем я прошу, я смогу распрощаться со своими правами на работу еще на несколько гребаных недель.

— Ну же, должно быть что-то, что я могу сделать. Если меня оставят лежать в камере весь день, кто знает, какие непристойные идеи могут прийти мне в голову? Я плохой мальчик, офицер, мне нужна стабильность, чтобы держать меня в узде.