Чтение онлайн

— Да, но они хотят перебрать все книги, и много старого дерьма придется выкинуть, чтобы освободить место для новых глянцевых книг, посвященных тому, как помочь нам совершенствоваться как фейри.

— Я не улавливаю твою мысль, Роар, какое это имеет отношение к…

— Это трудовые отряды. Заключенные должны будут проводить часы в одиночестве в библиотеке, расставляя книги на пыльных полках. А как мы знаем, в библиотеке много слепых зон у видеонаблюдения, и я уверен, что найдется стеллаж, который можно отодвинуть, чтобы скрыть тот факт, что мы раскапываем дыру…

Мои губы разошлись, когда я поняла, что он прав. Это было именно то, что нам нужно. Оставалось только придумать, как достать антидот от Подавителя Ордена, чтобы Планжер мог использовать свой Орденский дар для рытья этого чертова туннеля. Затем нужно было убедиться, что все члены этого трудового отряда умеют держать язык за зубами.

— Сколько человек они хотят взять на работу? — спросила я.

— Девять. И офицер Лайл неравнодушен ко мне, так что он уже сказал, что я могу занять место, если захочу. Он так же командир Сина, так что, если повезет, его не придется долго уговаривать, чтобы тот тоже получил работу. У него не было никакой работы с тех пор, как он вышел из ямы, и он вел себя хорошо — или, по крайней мере, не был пойман на многих вещах, которые ему не следовало делать. Так что я уверен, что мы сможем убедить Лайла дать ему место.

— Хорошо. Значит, с Планжером будет четыре. Мы не можем рисковать тем, что остальные места достанутся неизвестным, так что есть ли в этой свалке кто-нибудь, кого бы ты хотел взять с собой, когда мы будем бежать? Потому что я думаю, чтобы это сработало, нам придется открыть список гостей, иначе у них не будет причин быть лояльными и помогать нам прикрывать то, что мы делаем. А риск того, что они догадаются и проболтаются, слишком велик, если мы попытаемся все скрыть, так что они должны быть в курсе с самого начала.

— Мой второй, Клод, уже чертовски долго находится здесь за преступление, которого не совершал, и ему еще предстоит чертовски долгий срок. Он не видит, как растут его дети, и он был для меня опорой на протяжении всего моего пребывания здесь, — сказал Роари, обдумывая это предложение. — Мы можем ему доверять.

— Хорошо, — согласилась я. — Он в деле. Я тоже возьму с собой Сонни, а остальной состав возьму из своей стаи. Мне нужно несколько дней, чтобы решить, кто из них лучше всего справится с работой.

— А как насчет Итана? — спросил Роари, и я с отвращением фыркнула.

— А что с ним? — огрызнулась я, не сдержавшись. Это было так естественно — терять бдительность рядом с Роари, что я уже не надеялась скрыть от него свои чувства по этому поводу. Кроме того, если бы у меня не было хотя бы одного человека, которому я могла бы открыться, застряв здесь, я бы, наверное, сошла с ума.

— Может, он и мудак и полностью заслуживает того, чтобы сгнить здесь, но…

— Просто выплесни это, Рори, — прорычала я. — У меня нет целого дня.

— Ладно. Он — твоя пара, — сказал он с таким видом, будто все так и было, и я не имела права голоса. — Луна связала тебя, и, несмотря на то, что ты злишься на него, полагаю, ты чувствуешь к нему тягу? Я знаю, что если Леон находится вдали от своей…

— Ситуация твоего брата не похожа на мою, — перебила я, отказываясь позволить ему сравнивать тот ад, в котором мы с Итаном оказались, с этим. — Я — Лунный Волк. Луна на моей стороне, и как только она увидит, что я не заинтересована в том, чтобы оставаться связанной с этим куском дерьма, я уверена, что она окажет мне любезность и разорвет наши узы. Договорились?

— Роза, я очень сомневаюсь, что это так просто…

— Забудь об Итане Шэдоубруке, — огрызнулась я. — Я не собираюсь брать его с собой. Если бы я была ему нужна, он бы не расхаживал по тюрьме с этой помойкой Бета, которая висит у него на руке, как будто у нее есть все, что нужно, чтобы соответствовать ему. Да пошел он. И пошел ты, если действительно думаешь, что я возьму его с собой после того, как он так неуважительно обо мне отозвался.

— Ладно, ладно, — сдался Роари. — Просто… подумай об этом, хорошо? Мне, конечно, неприятна мысль о том, что эта грязная шавка может претендовать на тебя, но еще больше мне неприятна мысль о том, что ты будешь тосковать по нему и не сможешь больше никогда его увидеть. Я не хочу, чтобы в итоге ты пожалела о своем выборе.

— Пф. — Я отмахнулась от него. — Не беспокойся об этом. Я все равно никогда не захочу проводить время с придурком, который недостаточно мужественен, чтобы признать свои чувства ко мне. Я не чей-то маленький грязный секрет.

Глаза Роари встретились с моими, и я поджала губы, осознав, что это утверждение практически могло относиться и к нему. Не то чтобы между нами было что-то грязное, потому что, конечно, он должен был вести себя по-джентльменски после того, как он упирался в меня своим членом, а потом сказал, чтобы я отвалила. Тьфу.

— Так, так, так, а тут миленько?

Я вскинула голову и вскочила на ноги от звука приближающегося голоса, а моя верхняя губа скривилась в злобном оскале, когда Густард протиснулся сквозь кусты справа от нас и шагнул прямо в мой заглушающий пузырь, как будто его пригласили.

— Какого хрена тебе надо? — прорычала я.

— Не очень-то вежливо так разговаривать со своим новым сообщником, — промурлыкал Густард, поглаживая пальцами татуировку жука на щеке, словно думал, что она оживет и поползет по его коже.

— Переходи к делу, пока я не утопил твою упрямую задницу, — прорычал Роари. Вода крутилась между его пальцами, когда он смотрел на человека, из-за которого меня дважды избивали. Или, во всяком случае, заставил всю свою команду сделать это вместо него.

— Прежде чем я это сделаю, — сказал Густард, подойдя чуть ближе в своем отутюженном комбинезоне, словно это был дизайнерский шик, а не тюремный стандарт. — Я хочу, чтобы вы знали, что на днях у меня была встреча с моим адвокатом. Он был очень полезен. Ты знаешь, что мне разрешено составить завещание через кристалл via Memoriae34 и заполнить его воспоминаниями, которые я хотел бы, что бы, в случае моей смерти просмотрели?

— Ты имеешь в виду белую яшму? — спросила я. — Кому будет дело до жутких мыслей в твоей голове, когда ты умрешь и исчезнешь?

Густард улыбнулся мне дьявольской улыбкой и приподнял брови, словно знал что-то безумно сочное, что вызывало у него слюноотделение.

Мое сердце заколотилось, а ладони стали скользкими, потому что я знала, я уже знала, что он скажет. Но я должна была сдержаться. Я не могла показать ни одной своей карты, пока не была уверена в этом до конца.