Чтение онлайн

Бог не скорбит о тех, с кем обходятся несправедливо, потому что это приносит им духовную пользу. Мы же, как правило, возмущаемся несправедливостью других, а сами нередко поступаем точно так же. Когда нам приходится терпеть несправедливости, мы должны понимать, что причина этого и в нас, потому что мы и сами этим грешим.

В земной жизни не надо волноваться о тех обидах, которые причинили нам своей несправедливостью люди или бесы, потому что и Бога это не тревожит, ибо Он ведет учет всем этим несправедливостям и под большой процент кладет их в Свой небесный банк.

Несправедливость бывает материальная, а бывает нравственная. Материальная — это если человек несправедливо поступает с кем-либо в отношениях материальных, вещественных. А нравственная несправедливость — это, например, если кто-нибудь вскружил девушке голову и соблазнил ее. А если совращенная девушка к тому же и сирота, то ее соблазнитель берет на себя грех в пять раз более тяжелый. На войне таких бессовестных людей пуля настигает очень быстро. Война очень отчетливо проявляет высшую справедливость и Божию заботу о людях и не терпит безнравственности.

Надо воспринимать несправедливость как особую милость Божию, потому из-за нее ты получаешь небесные благодеяния. Но не надо самому стараться претерпеть несправедливость, потому что такое, на первый взгляд, благочестивое желание, как правило, диктуется гордостью.

Когда с тобой обходятся несправедливо, не надо говорить: «Пусть их Бог накажет за это», — потому что тем самым ты вопреки желанию себя проклинаешь.

Принимай несправедливость с радостью, если она не приносит вреда твоей душе.

Если кто-то обходится с тобой несправедливо, никогда не думай о том, насколько сильно он виноват перед тобой, а задумайся лучше о том, в чем твоя вина. Смотри-ка, когда люди бранятся, каждый из них убежден в своей правоте, поэтому они никак не могут прийти к согласию. А если бы мы задумывались о том, что самую большую во всем мире и во все времена несправедливость претерпел Иисус Христос, то с радостью принимали бы несправедливость. Те, кто со смирением переносят незаслуженные обиды, становятся самыми любимыми чадами Божиими. Ведь терпя несправедливость, они принимают в свое сердце распятого Христа.

Можно выделить четыре стадии восприятия несправедливости. Например, кто-то тебя незаслуженно бьет. Если ты находишься в первой стадии, то ты дашь ему сдачи, если во второй — то тебя это очень сильно возмутит, но ты сдержишься. В третьей стадии ты уже даже не возмущаешься, а в четвертой — ощущаешь радость и веселишься душой оттого, что сподобился претерпеть несправедливость. Если человека оклеветали, то, доказав ложность этих обвинений, он оправдывает себя в глазах других и чувствует от этого удовлетворение. Но это радость мирская. Если же он воспринимает несправедливость духовно и не старается доказать, что не виноват, не добивается, чтобы перед ним извинились или похвалили его, — он чувствует небесную радость, потому что тогда его утешает Господь, и он начинает непрестанно славить Бога. И та радость, которую ощущает человек, смиренно терпя несправедливость, гораздо больше, чем то удовлетворение, которое он испытал бы, оправдавшись. Те люди, которым удается достичь такого состояния, бывают только благодарны своим гонителям за радость, которую они дарят им и в земной жизни, и в вечной. Как же сильно духовное отличается от мирского!

Для меня нет большей радости, чем та, которую я чувствую, подвергаясь не справедливости. Вот если бы все люди были со мной несправедливы! Говорю это без тени лукавства: самую дивную духовную радость принесла мне несправедливость. Знаете, как я люблю, когда кто-то говорит, что я впал в прелесть? Я говорю тогда: «Слава Тебе, Господи, ведь за эти слова я буду иметь награду. А если меня станут считать святым, то я превращусь в должника».

Эту замечательную жизнь люди наполняют трудностями, с глупым упорством гоняясь за материальными благами. Ну должны же они когда-нибудь осознать, что нельзя стать счастливым, не научившись удовлетворяться малым. Чем занимаются современные люди? Покупают, закупают, приобретают — вещи, машины, бытовую технику и массу всего другого. Конечно же, им не хватает денег, и они не знают покоя. Надо ограничить свои потребности и не иметь непомерных запросов, потому что когда мы довольствуемся только необходимым, нам не приходится все свое время тратить на работу. Тогда появляется возможность побыть дома с семьей, поиграть с детьми, заняться домашними делами, помолиться и просто отогреться в семейном тепле и уюте, а не проводить полжизни в дороге. «Не пецитеся о многом: едино же есть на потребу». Думаю, что надо беспокоиться не о том, как добыть побольше денег, а о том, как устроить свою жизнь по–православному и привыкнуть жить поскромнее, удовлетворяясь самым необходимым.

В современном мире самое ужасное варварство — это не война, а крушение нравственности. Люди растлились и душой, и телом. Многие оправдывают себя тем, что грешники были во все времена. «Смотрите, что делалось в древнем Риме!» — говорят они. Да, это действительно так, но ведь римляне были язычниками. И апостол Павел в послании к римлянам обращается к недавним идолопоклонникам, которые крестились, но еще не оставили злых обычаев. Не нужно приводить в пример эпохи крайнего упадка. Мы же православный народ, а до чего докатились! А что скажешь о других странах… В прежнее время пьяница или блудник даже на базар побаивался идти, потому что над ним стали бы потешаться. А гулящая женщина вообще боялась на улице показаться. И это некоторым образом удерживало людей от греха. А сейчас насмехаются над теми, кто старается жить по совести. Например, про девушку, живущую целомудренно и благочестиво, могут сказать: «С луны она, что ли, свалилась?» И вообще, в прежнее время мирские люди, впадая в грех, остро переживали свое недостоинство и смирялись. Они не только не смеялись над теми, кто жил духовно, а наоборот, преклонялись перед ними. А теперь грешники не имеют ни чувства вины, ни уважения к другим. Все уравняли и высмеивают тех, кто отвергает мирские ценности. Но пытаясь найти оправдания тому, что нельзя оправдывать, люди изводятся и нигде не могут найти покоя. Их душа мечется, поэтому бедняги находят себе все новые развлечения, шатаются по клубам и ресторанам, пьянствуют, часами сидят перед телевизором. С помощью таких пустых занятий они пытаются заглушить голос совести.

Всех людей по их отношению к жизни, в том числе и к семейной, — можно приблизительно распределить на две группы. Одна их них похожа на муху. У мух есть такая черта — они всегда садятся на всякую грязь и нечистоты, не обращая внимания на ароматные цветы. Те люди, которые похожи на мух, замечают и ищут везде только злое, никогда не видя и не пытаясь увидеть добро. Другая группа людей напоминает пчелу. Отличительная черта пчелы в том, что она находит только сладкое и красивое, не обращая внимания на грязное. В таких людях всегда работает добрый помысел, они замечают только хорошее и о других думают хорошо. Тем, кто привык обвинять во всем других, в том числе и своего мужа (или жену), я обычно предлагаю выбрать, к какой категории людей принадлежат они сами, а к какой те, кого они обвиняют.

Если мы обличаем ближнего с болью, движимые бескорыстной любовью, то даже если он этого не понимает, в его душе происходят перемены. А обличая без любви, с недоброжелательством, мы в нем «будим зверя», потому что наша злость, сталкиваясь с его самолюбием, высекает пламя ненависти. Если мы по любви терпим недостатки нашего ближнего, он чувствует это. И нашу неприязнь он тоже ощущает, даже если мы прячем ее вглубь и никак не проявляем внешне, потому что наша злоба отзывается в его душе тревогой. Надо всегда спрашивать себя, с какой целью мы хотим сказать нечто обличительное, каковы наши побудительные причины. Наша душа болит за ближних, или же нам самим хочется выглядеть хорошими? Если кто-то пытается якобы из духовной ревности привести в порядок церковную жизнь, а в действительности ищет личной выгоды, то как Господь даст ему свое благословение?

Чтобы один человек мог давать другому указания, как ему поступать, наставляемый должен иметь смирение, а наставник — быть в десять раз смиреннее, чем он. К тому же он сам должен жить так, как учит других. Если я уверен в своем совете на сто процентов, значит, я сам выполняю это на все сто пятьдесят процентов, но даже при этом я не раз подумаю, стоит ли что-то говорить человеку.

Разумеется, можно обличать грехи только близких людей, родных и знакомых. Духовнику нужно ориентироваться на то, какова его власть над человеком и какова степень ответственности. Если духовный отец взял на себя руководство духовной жизнью чада, то ему необходимо его обличать — конечно, очень осмотрительно. Но совершенно бессмысленно становиться чьим-то наставником и обличаешь пороки этого человека, если он не давал тебе такого права. Это то же самое, как если кто-нибудь зашел бы в мою келью и без спроса все бы в ней переставил на свой лад.