Чтение онлайн

Вооруженному войску довольно трудно идти по такой местности, но в те времена подобный вариант, возможно, был предпочтительней, чем марш-бросок по грязным узким дорогам в поросших лесом заболоченных низинах. Наверху войско могло, по крайней мере, развернуться и разомкнуть ряды. На севере и западе гряда холмов сбегает на равнину, и там, на округлых вершинах, видны остатки фортов и земляных укреплений. Чуть ниже одного из них — Бреттон Кастл, расположенного примерно в миле к западу от Эдинтона, — в дерне вырезан белый конь. Местное предание гласит, что таким образом была увековечена победа Альфреда над данами.

Не исключено, что Гутрум стоял в Бреттон Касл и с этой выгодной позиции контролировал королевские земли в Этандуне и дорогу на Чипенгем; быть может, его войско расположилось дальше к востоку, на самом Эдинтон Хилл. Но все это только догадки. Анналисты, писавшие Англосаксонскую хронику, ограничились двумя фразами по поводу этой знаменитой битвы, одной из тех, что решали судьбу Англии. Ассер добавляет несколько подробностей, но не говорит ничего ни о позициях, занятых противоборствующими армиями, ни о тактике их прославленных предводителей.

Судить о численности и составе двух войск, померившихся в тот день силами на английской земле, весьма сложно. Войско трех конунгов, должно быть, сильно уменьшилось в численности из-за потерь при кораблекрушении в Свонтеже, но с той поры к викингам, вероятно, приходило пополнение с континента. Далеко не очевидно также, что все даны покинули Мерсию и выступили в поход с Гутрумом и что армия, напавшая на Уэссекс, полностью находилась в Уилтшире со своим предводителем. В Хронике, однако, говорится, что англосаксам противостояли «все войска», из чего следует, что конунг данов постарался по возможности сконцентрировать силы в одном месте. Сведения о том, что жители Гемпшира и Уилтшира собираются под знамена Альфреда, возможно, достигли ушей Гутрума, после чего он отозвал свои сторожевые отряды, разорявшие Сомерсет, и приготовился нанести сокрушительный удар уэссекцам, когда они попытаются прорваться мимо него к главному лагерю данов в Чипенгеме.

Альфред располагал всеми ресурсами военной силы, имевшимися в трех скирах — Сомерсете, Уилтшире и Гемпшире. Таймер упоминает также дорсетцев, но они, как и жители Девона и Беркшира, скорее всего, были обескровлены в предшествующей борьбе или заняты обороной юго-западных побережий и Темзы.

В документе, называемом «Распределение гайд и бургов», который дает, по всей видимости, достаточно точное представление о военной мощи королевства западных саксов в начале X века, земли Уэссекса, без Кента, но с Сурреем и Суссексом, оцениваются в двадцать две тысячи пятьсот гайд, что, из расчета по одному человеку с пяти гайд, соответствует армии в пять тысяч хорошо вооруженных воинов [34] . По аналогичным оценкам, войско Альфреда, собранное из трех скиров, насчитывало 2700–3000 человек или, если считать и Дорсет, 3500 человек. Прибавив сюда ополченцев, которые, вероятно, в каком-то количестве присутствовали в фюрде, пришедшем к Этандуне, мы получаем довольно внушительное войско по меркам того времени, когда плотность населения была небольшой и армии сражались исключительно в ближнем бою. Некоторые уважаемые историки полагают, что в войске Вильгельма Завоевателя, сражавшемся при Гастингсе двумя столетиями позже, едва ли было более 6–7 тысяч человек.

О том, каков был процент конных и пеших воинов в противоборствующих армиях, мы также ничего не знаем, хотя известно, что англосаксы, одержав победу, преследовали врага верхом. «Они сражались против всего войска, обратили его в бегство, и скакали за ними к крепости [geweorc], и стояли там четырнадцать ночей», сказано в Хронике. Ассер пишет, что англосаксы бились единым фронтом в тесном строю (cum densa testitudine), а не двумя группами, как при Эшдауне и сражались «храбро и долго»; после боя они преследовали убегающих данов до самой крепости (arx), убили всех, кто оказался снаружи и увели коней и скот. Добавления Симеона Даремского едва ли очень содержательны. В его истории король и лучшие из его людей поднимаются в рассветных сумерках и облачаются в тройные доспехи: веры, надежды и милосердия. На лице короля сияет ангельский свет; крики сражающихся и лязг оружия разносятся далеко; Господь взирает на происходящее с небес и дарует победу тем, кто Ему угоден.

Со времен Камдена многие историки считали, что «крепость», куда бежали потерпевшие поражение даны, это Браттон Касл, обширная система укреплений на вершине гряды, над изображением белого коня. Браттон Касл, однако, слишком бесприютное место; к тому же в нем негде пополнить запасы воды, и вряд ли даны смогли бы выдерживать там осаду четырнадцать дней. Более вероятно, что под «крепостью» составители Хроники подразумевали главный лагерь Гутрума, Чипенгем; преследователи проделали более пятнадцати миль по равнине, что лежит между Эдинтоном и Чипенгемом: рассыпавшееся войско данов отступало в беспорядке к своему укрепленному лагерю, как прежде викинги, бежавшие с Эшдауна, добирались в Рединг, а победители скакали за ними по пятам.

Уже сам тот факт, что уэссекцы сели на коней, предполагает, что «крепость» находилась на некотором расстоянии от места, где происходило сражение. Чипенгем, подобно Редингу, стоит на реке, Эйвоне, там можно добыть пищу и в изобилии имеется вода. Рассказ Ассера о том, что англосаксы, подойдя к укреплениям, захватили коней и скот, также указывает скорее на постоянный лагерь в скотоводческой области, нежели на расположенные высоко на холмах, продуваемые всеми ветрами укрепления Браттон Касл. Этельверд, описывая битву, говорит о «войске данов, которое стояло в Чипенгеме», и именно в Чипенгем Гутрум вернулся, приняв крещение в Сомерсете.

После двухнедельной осады даны в крепости, сломленные, как пишет Ассер, «голодом, холодом и страхом», заключили соглашение с уэссекцами. Стандартную аллитерацию «fame… frigore» едва ли уместно употреблять при описании летней осады, но тот факт, что условия договора были весьма выгодными для Альфреда, свидетельствует о совершенно бедственном положении викингов. «Тогда войско предоставило [королю] знатных заложников и поклялось нерушимыми клятвами уйти из королевства. Также они поручились, что их король примет крещение, и это обещание исполнили». Никогда прежде, по словам Ассера, мир не заключался на подобных условиях, ибо Альфред выбрал столько заложников, сколько захотел, и не предоставил взамен своих людей.

Спустя три недели Гутрум, которого сопровождали двадцать девять лучших воинов, явился на встречу с королем западных саксов в Эйлере (Aire), неподалеку от Этелни. Альфред стал его крестным отцом, церемония «окончания белой недели» была совершена в Уэдморе, после чего Гутрум провел двенадцать дней с королем, и тот преподнес ему и его спутникам богатые дары (feo). В деревушке Эйлер до сих пор с гордостью вспоминают о том, что более тысячи лет назад здесь крестился конунг данов. По забавному совпадению, в маленькой старой церкви хранится купель, очевидно англосаксонской работы: ее нашли в пруду в саду у пастора и теперь используют по назначению {42} .

Гутрум принял при крещении христианское имя Этельстан, встречающееся в родословии западносаксонской королевской династии. В ряде хроник XII века говорится, что его спутники и многие его люди крестились с ним вместе, но современные событиям источники не дают никаких оснований для подобного утверждения. Примерно полувеком ранее, в 826 году, нечто похожее, но с большим размахом, произошло в империи: тогда Людовик Благочестивый стал крёстным отцом обращенного датского конунга Харольда, а императрица Юдифь — крёстной матерью супруги конунга, и сотни язычников-данов, мужчин и женщин, последовали примеру своих властителей.

Тот факт, что церемония крещения Гутрума происходила в Эйлере, позволяет заключить, что Альфред, заключив мир в Чипенгеме, вернулся в свой главный лагерь на Этелни. Этельверд ошибочно утверждает, что Гутрум крестился на Элнее (Alnea), «острове среди болот». После церемонии два короля со своими спутниками отправились в королевскую усадьбу Уэдмор, расположенную на территории Сомерсета. Эта резиденция находится между Полден Хиллсом и Мендипсом, и там, на восьмой день после крещения, состоялся обряд «окончания белой недели». Во время церемонии с головы новообращенного снимался chrismale, льняной покров или лента, которую он носил в течение недели, прикрывая то место, куда был излит священный елей; после этого он менял белые крестильные одеяния на обычные одежды. Судя по словам Этельверда, ленту с головы Гутрума снимал сомерсетский элдормен Этельнот {43} . После церемонии все присутствующие пировали и пили в королевских палатах, а затем конунг данов с дорогими подарками вернулся в Чипенгем.