Чтение онлайн

Итак, англосаксы начали осаду Уэрхема, полагая, что враг наконец-то у них в руках. Гутрум зашёл слишком далеко на юг, у него и его людей, запертых на небольшом пятачке земли, было только два выхода — сдаться или умереть от голода. Но боевой дух англосаксов упал, когда они получили вести о 120 вражеских судах, двигавшихся вдоль побережья Кента в сторону Ла-Манша.

Кто именно шёл на этих кораблях, и кто предводительствовал флотилией — неизвестно. Возможно, это были люди Гутрума, которые при необходимости должны были поддержать его сухопутное войско и атаковать Уэрхем с моря. Так или иначе, это было многочисленное войско, и оно везло с собой припасы. С таким подкрепление Гутрум смог бы выдерживать осаду до зимы, а потом в подходящий момент нанести удар, разгромить короля Уэссекса и присвоить его королевство.

Сто двадцать кораблей приближались к Пул-Харбор, и Альфреду предстояло срочно решить, что делать. Выбранная им стратегия характеризует его как человека, постоянно стремящегося опробовать нечто новое и извлекающего уроки из своих предшествующих столкновений с противником. Альфред помнил, как после сражения в Уилтоне он заключил с викингами соглашение, единственной реальной альтернативой которому — и это понимали обе стороны — являлось продолжение военных действий, и как скандинавы после этого действительно покинули его королевство и не возвращались на протяжении четырёх лет. Теперь требовалось убедить Гутрума, что англосаксонское войско достаточно многочисленно и исполнено решимости преградить путь данам, куда бы они ни направились. Викингский предводитель должен был понять, что попал в ловушку. Однако добиться от викинга обещания уйти не так просто. Бургред узнал на собственном печальном опыте, что даны с лёгкостью могут изменить своему слову, когда им это выгодно; так что Альфреду надо было действовать осмотрительно, чтобы соглашение не оказалось просто дорогостоящим спектаклем. Для того чтобы предстоящая договоренность не стала «новым Ноттингемом», Уэрхем не превратился для короля Уэссекса в «новый Торкси», нужно было заставить викингов дать обещание, которое они не смогут нарушить. Конечно, в прошлый раз англосаксы и скандинавы обменялись заложниками, выбрав важных лиц из своих рядов и передав их в руки врагов в качестве гарантии того, что соглашение будет соблюдаться. В Уэрхеме произойдёт то же самое. Но что ещё? Альфред уже понял, что клятвы, которые язычники давали на христианских мощах, почти ничего для них не значили. Это подтверждали не только события в Англии, но и бесчисленные рассказы о предательстве и лицемерии викингов во франкских королевствах. Значит, даны должны поклясться не на христианских мощах, а на собственном священном кольце, возможно, на браслете — как сообщает Англосаксонская хроника, «так они прежде ни одному народу не клялись». Итак, договор был заключён и клятвы принесены; возможно, сам Альфред при стечении народа поклялся на христианских мощах, а Гутрум — на своём священном кольце. Альфред имел полное право считать, что одержал победу с помощью дипломатии и королевство вновь спасено благодаря мудрости правителя. Однако существует ещё одно важное свидетельство. Этельверд сообщает, что данам заплатили. Возможно, это и стало тем решающим аргументом, который убедил викингов уйти из Уэрхема. Если так, то цена должна была быть немалая. Впрочем, независимо от того, сколько серебра было собрано, чтобы заплатить викингам, подданным Альфреда вряд ли нравился такой способ решения проблемы. В конце концов, это уже не первый случай. Неужели король не способен придумать что-нибудь другое, чем откупаться от угрозы, которой он должен противостоять?

Время шло, и стало понятно, что Гутрум не собирается выполнять свою часть соглашения. Пока люди Хальфдана делили земли в Нортумбрии, перековывая, образно говоря, мечи на орала и попутно изменяя этнический и политический ландшафт северного королевства, Гутрум, всё ещё исполненный решимости завоевать богатое южное королевство, приказал своим людям сесть на коней и под покровом темноты покинуть Уэрхем. Англосаксонских воинов могли разбудить крики их соотечественников, поскольку в ту ночь, прежде чем покинуть Уэрхем, даны безжалостно перебили заложников. Вероятно, та же судьба постигла влиятельных скандинавов, переданных Альфреду. Но викинги не думали покидать Уэссекс. Они верхом направились на запад и добрались до Эксетера, старого римского города, некогда называвшегося Иска, вокруг которого всё ещё сохранились мощные укрепления. Союз скандинавов с недовольными корнуолльскими бриттами представлялся весьма вероятной, но малопривлекательной перспективой. Альфред опять не успел перехватить противников, прежде чем они достигли пункта своего назначения. В организации англосаксонского фюрда что-то было не так. Враги постоянно опережали его. Из Эксетера Гутрум спокойно мог отправиться куда-то ещё. Он мог даже позвать на помощь тех корнуольцев, которые с горечью вспоминали, как их отцы пострадали от военных кампаний Эгберта, деда Альфреда.

Итак, Гутрум, посмеиваясь, сидел в Эксетере. Но что же произошло с флотом в Пул Харбор? Когда Альфред с фюрдом отправился к Эксетеру, флот снимался с якоря и поднимал паруса, чтобы присоединиться к Гутруму на западе. А затем произошло нечто необычное. Пройдя не более 5 или 6 миль пути, возле мыса Свонтеж, вся флотилия попала в туман и погибла во время внезапно разыгравшегося шторма. Выйдя из-под защиты мыса, корабли, должно быть, оказались во власти сильнейшего зюйд-веста, который так часто дует в Ла-Манше. Страшная драма почти библейских масштабов разыгралась перед глазами местных жителей. Где-то на дне Ла-Манша, близ Свонтежа, покоятся кости 3500 скандинавских воинов.

Гутрум с горечью выслушал вести о судьбе кораблей. Он находился в относительной безопасности в Эксетере, нарушив своё обещание и пока ничем за это не заплатив. Но теперь он не мог рассчитывать на подкрепление в лице нескольких тысяч хорошо вооружённых людей. Что ещё хуже: разъярённый Альфред, который свято верил в клятвы, принесённые на христианских реликвиях, и воспринял кораблекрушение у Свонтежа как воздаяние свыше, теперь расположился лагерем у ворот Эксетера. Снова начались переговоры, и на этот раз преимущество было на стороне короля Уэссекса. Снова были даны заложники. На этот раз Альфред убедился, что переданные ему люди занимали достаточно важное место в чёрном сердце викингского предводителя, чтобы заставить его исполнить своё обещание покинуть королевство. Англосаксонская хроника сообщает, что скандинавский предводитель дал Альфреду «столько знатных заложников, сколько он захотел», показывая, что Альфред действительно диктовал свои условия и ужасы Уэрхема не должны были повториться.

Добившись новых обещаний, подкреплённых более внушительной группой заложников, Альфред ожидал, что Гутрум быстро покинет Эксетер. Точную последовательность событий 877 г. восстановить трудно, поскольку Ассер пропускает в своём рассказе весь этот год. В Англосаксонской хронике говорится, что ранней осенью 877 г. войско Гутрума действительно ушло из Эксетера в Мерсию, где викинги, подобно соратникам Хальфдана, стали делить земли, оставив, однако, часть территории своему ставленнику, Кеолвульфу II. Если нам чего-то не хватает в рассказе о событиях 877 г., так это упоминаний о тайных поездках некоторых мятежных уэссекских тэнов в Эксетер [39] . В этом и заключалась суть проблемы Альфреда. Когда наступит Рождество, он хорошо это поймёт.

Источники молчат о заговорщиках. Даже Этельверд, который сам являлся потомком Этельреда, брата Альфреда, и, таким образом, был связан узами родства с мальчиком, к которому обратились взоры мятежников, ничего не сообщает на этот счёт. Этельверд писал после того, как сын Альфреда, Эдуард Старший, в 921 г. заставил скандинавов, поселившихся в Восточной Англии и восточной Мерсии, признать его власть; после того как дочь Альфреда Этельфлед, «госпожа Мерсии», приняла изъявления покорности от жителей Дерби и Лестера; и после того как внук Альфреда, Этельстан, разбил объединённое войско норвежцев, шотландцев и ирландских викингов при Брунанбурге в 937 г. Естественно, ко временам Этельверда, к концу X в., никто не сомневался в праве потомков Альфреда править в Англии.

Но прежде чем продолжать наш рассказ, вернёмся к соглашению с Кеолвульфом. Переговоры о разделе Мерсии проводились в Глостере, где, как сообщает Этельверд, даны «поставили свои шатры». Гутрум выбрал в качестве места для лагеря Глостер, поскольку его предполагаемые союзники могли легко туда добраться, и находился чуть севернее долины между Темзой и Эйвоном, по которой очень удобно было двигаться на юг. Западная часть Мерсии, за исключением Глостера, отходила Кеолвульфу, тогда как восточную часть должны были поделить между собой люди Гутрума. Вероятно, Кеолвульф также отдал викингам Лондон, обеспечив их важным источником дохода. Этот договор на многие столетия расколол Центральную Англию, как культурно, так и юридически, поскольку даже после подчинения восточной части власти англосаксонских королей в X в. эти области сохранили своеобразный англо-датский колорит.

Альфред, наверное, успокоился, узнав о том, что Гутрум принял решение осесть, по крайней мере, за пределами его королевства и подумал, что Уэссекс сможет какое-то время жить в мире. Вести о судьбе, постигшей Хальфдана, несомненно, порадовали его. Он мог бы почувствовать угрозу, исходившую из Глостера, но вместо этого король Уэссекса, продемонстрировав миру свою невероятную способность к выживанию, почил на лаврах. Направляясь перед Рождеством в королевское поместье Чиппенгем, Альфред предвкушал празднества, которыми англосаксы традиционно отмечали солнцеворот, середину зимы. От сражений и походов его мысли обратились к делам правления, пожалованиям и нуждам королевства. Но если в тот момент он вздохнул с облегчением, это было преждевременно.