Чтение онлайн

Фонограмма состояла из коротеньких обрывков, выхваченных из непрерывного шума пневмоэкспрессов, тамбурных сливов и непрерывного зуммера паспортных проверок. В ней отчетливо различались два голоса, женский и мужской.

Женский отличался проникновенным контральто, в нем слышался юношеский задор и скепсис.

Мужчина, по всей видимости, страж второго уровня, был немногословен, скрытен и все-таки не прекращал разговор.

– Ты говоришь, он дьявол?

– Он вечное зло.

– Из какой игры?

– Его игра - наша планета.

– Для чего ему я?

– Ты его антипод, антитело, антимир, иначе: еще одно пространство.

– Допустим, мы разные, но почему он выбрал меня?

– Ты нужна ему так же, как прожорливой глотке необходима клоака.

– Очищение - это главное?

– Мир не два полюса, а три. Два без третьего взаимоуничтожаемы и нестабильны.

– Без "плюса" невозможен "минус", это понятно. Но что есть третье между ними?

– Пустота. Она сумма, результат взаимного обнуления. Если она уже существует, то две противоположные силы не могут в нее обратиться. В этом стабильность и равновесие.

– Значит, мы с ним должны произвести "ноль"?

– Пустоту. Именно она основа мира.

– Почему - я?

– Только твои хромосомы, как ключ к скважине, подойдут его идее.

– Он позаимствует мои гены?

– Нет. Вы станете единым.

– Во время секса?

– Может быть.

– Расскажи подробно.

– Это мерзость. Он использует тебя.

– Разве обычные мужчины не использует женщин?

– Тебе об этом лучше не знать.

– Вот мерзавец, - поморщился старший страж.
– Подлец изучал философию. Надеюсь, вы уже выяснили, кем предатель числился у нас? В какой группе он служил? А кстати, служил ли он вообще?

– Данные стерты. Биография не пробивается.

– Найти! Связи выявить! А главное установить его прошлое! Пластирон не мог получить свободу передвижения без полной анестезии контроля. Надеюсь, вы понимаете, как опасен для системы страж с воспоминаниями?

– Так точно, сэр!

– Установить! Обезвредить! Доставить!

– 7-

Катер летел сквозь туннели и мокрые арки мостов.

Киль резал надвое густое месиво канала, и водяные крылья вздымались по обе стороны от кормы.

Ана смотрела вперед. Там сгущалась зловонная мгла. Ветер сдувал с лица мокрые волосы, они развевались за спиной, как флаг. Туман, пропитанный ртутью и свинцом, проникал сквозь одежду и стекал по спине.

Рядом за рулем стоял пластирон. Он тоже внимательно вглядывался в серозную муть на горизонте.

– Так ты решилась, Ана?

– Расскажи подробно. Когда все это началось?

– После того, как он добился власти.

– Он?

– Люди не замечают зло, пока оно на расстоянии протянутой руки. Их незнание - его укрытие. Дьявол - событие в жизни каждого, и не может состояться при свете, когда маска не скрывает шрамы на лице.

– Шрамы? Откуда они у него?

– Ему приходится сражаться.

– С женщинами?

– И с ними тоже.

– У него слишком легкая война.

– Женщины бывают разные. Иногда приходится надевать намордники на непокорных.

– А язвы? Откуда у него язвы?

– Ожоги. Он родился, когда воздух не был отравлен кислотой.

– Ты и сам в маске.

– Все стражи носят маски.

– Чтобы скрывать свое презрение к хомячкам?

– Да, и к самим себе тоже.

– Расскажи о себе.

– Я дам тебе чип. Прочитаешь на досуге.

– Мы расстанемся?

– Нет. Я буду рядом. Тебе нужна охрана.

– За мной следят?

– Да.

Они остановились возле ржавых изломанных конструкций. Из груды битума торчали изъеденные коррозией корпуса и крылья бортов с выбитыми стеклами. Иллюминаторы подозрительно разглядывали округу.

– Куда мы пришли?
– спросила Ана.
– Странное место.

– Запомни координаты. Здесь убежище дьявола. Черный вход в логово.

– Ты шутишь? Он живет на свалке?

Страж протянул руку, толкнул густой серебряный поток пыли, и нагромождение из битума, списанных вертолетов и вагонов, как нарисованная декорация, легко расступилось.

– Заходи, - сказал страж.

– Вот это фокус!
– удивилась Ана.

Ее взору открылось внутреннее убранство дворца. Блеск хрустальной капели, зеркальная гладь мрамора под ногами удивляли ничуть не меньше, чем странное пристрастие владельца к позолоте. Беломраморные изваяния викингов, монстров и сфинксов казались живыми на фоне застывших струй фонтанов и причудливой чеканки на стенах. Литой поток золота, стекая с купола, огибал хитросплетения мертвых цветов и трав.

– Холодно, - сказала она, окуная губы в облачко вздоха, не успевшее замерзнуть на лету.

– Да. Очень холодно. Время заморожено. Но грань эпох тонка и невидима. Окаменевшие изваяния способны расплавиться даже от шепота. Остерегись здесь плакать.

– Но...

– Ты способна его остановить.

– Что во мне особенного?

– Лучше спроси, что особенного в ангеле, которого еще не изваляли в грязи.

– Меня изваляют в грязи?

– В самом гнусном дерьме. И не просто изваляют. Твоя боль не сравнится ни с чем. Она обратит весь мир против демона. Поднимутся не только верхние жрецы, но и весь нижний мир с человеческой мразью. И дьявол возненавидит сам себя.

– Что толку в этой ненависти?

– Дьявола невозможно прикончить, он может убить себя только сам.

– Ты говоришь так, будто хорошо знаешь его.

– Да. Я знаю.

– Он прекрасен, не правда ли?

– Он уродлив. Тщедушен, мелочен и вонюч.

– Врешь.

– А еще он стар, плешив, скорчен радикулитом.

– Не верю.

– Он завистлив и мстителен. Мамин даун с вывалившимся языком.

– Ржу.

– Короче, мерзкий и скользкий тип.

– Похоже, ты ревнуешь?

– Похоже.

– Чего я еще не знаю о нем?

– Самая главная загадка дьявола заключена в том, что он кормится своим окружением. Мы думаем: вот он, злой гений, мал, дряхл, нарумяненный постник, бросающий куски из тарелок догам, опасаясь отравы. Но главный дьявол не он и не там.

– А где?

– Дьявол порожден идеей плебса о всесильном зле. Он его выдумка и желание. Пока хомячки хотят поклоняться ничтожеству, карлик не слетит.

– Вопрос в том, почему люди поклоняются самому слабому и трусливому?