Чтение онлайн

участников создает проблемы, не имеющие аналога в естественных науках.

Ближайшую аналогию можно найти в области квантовой физики, где научное

наблюдение приводит к принципу неопределенности Гейзенберга; но в событиях

общественной жизни именно мышление участников отвечает за элемент

неопределенности, а не вмешательство внешнего наблюдателя.

Естественные науки изучают события, которые состоят из последовательности

фактов. Когда в событиях действуют мыслящие участники, предмет исследования

больше не ограничивается фактами, но включает также и восприятия участников.

Причинно-следственная связь не ведет напрямую от факта к факту, а проходит от

факта к восприятию и от восприятия к факту. Это не создавало бы непреодолимых

трудностей, если бы существовало некое соответствие, или эквивалентность,

между фактами и воспри-ятиями. К сожалению, это невозможно, поскольку

восприятия участников соотносятся не с фактами, а с ситуацией, которая зависит от

их собственных восприятии и, следовательно, не может трактоваться как факт.

Экономическая теория пытается обойти этот вопрос, вводя предположение о

рациональном поведении. Считается, что люди действуют, выбирая лучшую из

возможных альтернатив. Но различие между восприятиями альтернатив и фактами

почему-то не принимается во внимание. Результатом служит очень элегантная

теоретическая конструкция, которая напоминает естественные науки, но не

напоминает реальность. Она относится к идеальному миру, в котором участники

действуют на основе совершенного знания, и приводит к теоретическому

равновесию, в котором распределение ресурсов является оптимальным. Она имеет

лишь слабое отношение к реальному миру, в котором люди действуют на основе

несовершенного понимания, а равновесие недостижимо.

Взаимоотношение между пониманием участников и ситуацией, в которой они

участвуют, долго продолжало занимать меня после того, как я закончил колледж. В

первую очередь мне надо было заработать себе на жизнь, но в свободное время я

написал философский трактат на эту тему с примечательным заглавием "Бремя

сознания ". К сожалению, название было лучшей его частью. К тому моменту, когда

я закончил работу, я был не согласен со своей собственной позицией. Я потратил

три года на пересмотр этой работы. Однажды я перечитал то, что написал накануне,

и не смог ничего понять. Это заставило меня осознать, что я зашел в тупик, и я

решил оставить эту работу. Это случилось как раз тогда, когда в моем

интеллектуальном развитии стала доминировать практическая жилка.

Если бы мне потребовалось кратко сформулировать, каковы мои практические

навыки, я использовал бы одно слово: выживание. Когда я был еще подростком,

вторая мировая война преподала мне урок, которого я никогда не забуду. Судьба

подарила мне отца, который имел большой опыт в искусстве выживания, бежав из

плена и пережив русскую революцию. Под его руководством в моем нежном

возрасте вторая мировая война послужила курсом повышенной трудности. Как

читатель увидит позднее, инвестиционный механизм, который я создал четверть

века спустя, в значительной степени опирается на те навыки, которые я приобрел,

будучи подростком.

После окончания колледжа у меня было несколько фальстартов, и в итоге я стал

международным арбитражным торговцем акциями, сначала в Лондоне, а затем в

Нью-Йорке. Когда в 1957 г. был сформирован Европейский Общий рынок,

американские инвесторы заинтересовались европейскими акциями, и я стал

аналитиком по ценным бумагам, давая рекомендации американским институтам по

поводу их европейских вложений. В течение короткого периода времени я правил,

как одноглазый король среди слепых. Мое процветание резко оборвалось, когда

президент Кеннеди ввел так называемый "налог по выравниванию процентов",

который фактически остановил покупку иностранных ценных бумаг. Я решил

переставить свое делание денег на заднюю горелку и провел три года, с 1963 по

1966, пересматривая свою работу "Бремя сознания".

Когда же в итоге я решил вернуться с небес на землю, я начал с образцового

портфеля вложений с пониженным риском, который в 1969 г. превратился в хедже

вый фонд (фонд взаимных вложений, который использует левередж — привлечение

заемных средств — и различные методы хеджирования). Начиная с этого момента я

руководил деятельностью фонда, хотя в период между сентябрем 1981 г. и

сентябрем 1984 г. я делегировал большую часть своих полномочий. Фонд вырос с

приблизительно 4 млн. долл., которыми он владел в начале своей деятельности, до

примерно 2 млрд. долл., и большая часть этого роста генерирована изнутри.

Инвесторы-учредители могли видеть, как стоимость их акций выросла в 300 раз.

Ни один инвестиционный фонд никогда не демонстрировал сравнимых результатов.

В первые десять лет моей деловой карьеры я не находил особого применения тому,

что мне удалось узнать в колледже, и существовало почти полное разделение

между моей практической деятельностью и моими теоретическими интересами.

Покупка и продажа ценных бумаг были игрой, в которую я играл, не вкладывая в

это всей своей личности.

Все это изменилось, когда я стал управляющим фондом. Я полностью зависел от

своих решений по размещению средств и не мог отделять себя от своих

инвестиционных решений. Я должен был использовать все свои интеллектуальные

возможности и с великим изумлением и удовлетворением обнаружил, что мои

абстрактные идеи могут пригодиться. Было бы преувеличением сказать, что они

определили мой успех; но не может быть никаких сомнений в том, что именно они