Чтение онлайн

На лицо Папы Жо легла тень задумчивости.

– Я ведь что к тебе пришел? Ах, да… Одни говорят, ты на Дальнем Востоке служил, другие – что в Ираке… Было дело?

– Командировка. Очень недолгая, – сказал Али Саргонович.

– Хмм, недолгая… Ладно! Вот хочу про Хуссейна узнать. Большой мой друг! Как поживает?

– Прежде жил неплохо, – сообщил Бабаев. – Все дворцы строил, хитрые такие! Сверху – гарем и фонтан, а в подвалах наши вирусологи из Свердловска. Новый штамм холеры вывели, понос в пустыне называется. Теперь хуже живет. Прячется!

– Прячется! – Гость шумно вздохнул и стиснул кулаки. – От поганых натовских придурков! От фуфла американского! А я ведь говорил, говорил! Ввести наши войска… через Черное море на всех плавсредствах… марш по турецкой территории… они бы в штаны наложили, эти турки… и в Багдад, а потом к Персидскому заливу! В союзе с Саддамом! И на восток!.. Месяц, и наши солдаты моют сапоги в Индийском океане! – Глаза Владимира Марковича сверкнули грозно и мечтательно. – Еще месяц, и мы в Гималаях!

Прям-таки джахангир [30] ! – подумал Бабаев, а вслух поинтересовался:

– А к чему нам Гималаи? Йети ловить? Так у нас на Памире тоже водится.

– Памир уже не наш, – заметил Папа Жо. – А Гималаи естественный плацдарм для наступления на Китай. Шире нужно мыслить, Алик, шире! Впрочем, я не о том… Я вот что думаю: Россия должна предоставить убежище Саддаму! Обязана! Хочу вынести на первую сессию. Поддержишь?

– У меня есть свои предложения, – уклончиво сказал Бабаев. – Как облегчить жизнь талды-кейнаров и прочих трудящихся севера.

Владимир Маркович с подозрением уставился на него.

– А ты, часом, не коммунист? Не наследник ли Федьки Расстегаева? Не красный ли питекантроп или там левый неандерталец?

Бабаев покачал головой. Партии, куда его зачислили как офицера КГБ, уж не было в природе, да и формально он к ней не относился, ибо взносов не платил лет десять. Поэтому Али Саргонович с чистой совестью промолвил:

– Я – независимый депутат. Бэр… один, как медведь. – И он показал на огромную шкуру.

Лидер нацлибералов поморщился.

– Любой независимости есть цена. Знаю, на «жигульках» ездишь и на помойке в Выхино живешь. Несолидно, Алик!

– Несолидно, Вован, – со вздохом согласился Бабаев. – А сейчас – кит бередан [31] из моего хане! Пошел прочь, ослиная блевотина!

Хоть не в его правилах было гостя поносить, а все же Бабаев не выдержал. Но Папе Жо любая ругань – что с гуся вода; выпятил грудь, отвесил губу, потряс щеками и промолвил:

– Раз ты не коммуняка, то мы – политические союзники. А решишь квартирку сменить или прикупить колеса – заходи. Посоветую гоблина.

С этим загадочным намеком Владимир Маркович вышел вон.

А ведь верно говорит, плевок верблюжий! – подумалось Бабаеву. Нельзя депутату ютиться в скудости, точно он сасан или последний из мискинов [32] ! Бедность, конечно, не порок, но уважения не прибавит! Вот и сержант Кузьмин не уважил, сказал: не ездят депутаты на «жигульках»… Правда, не ездят! Положение обязывает! Все должно быть солидно и достойно: квартира, дача, гараж, машина, спецсигналы и номер на бампере – лучше тот, с двумя нулями и семеркой… А квартира, думский кабинет и офис на Лесной нуждаются в мебели и прочей обстановке – не куковать же депутату в голых стенах! За офис еще повоевать придется с алтайскими шаманами, что захватили аренду аптеки… В Белом Доме выбить хане поприличнее, приодеться и лоск навести… И работать тоже нужно! Летом хотя бы по клубам пройтись, по ресторанам и злачным местам, где тусуются потенциальные клиенты…

Али Саргонович был человеком разумным и в себе уверенным, но при мысли о бытовых проблемах, о дачах и квартирах, о стульях и шкафах, о подобающем гардеробе, штиблетах и галстуках, в голове у него слегка помутилось. Но продолжалось это недолго. Буркнув: «Где эта дочь греха, сестра порока?…» – он выудил из кармана блокнот, раскрыл на нужной странице и, склонившись к телефону, набрал номер. Три гудка. Затем трубку подняли и раздался деловитый голос:

– Дрянная девчонка у аппарата. Я с тобой уже спала?

– Еще нет, – ответил Али Саргонович. – Скажи-ка мне, бикеч, ты сейчас трезвая и не под кайфом? И в порнофильме тоже не снимаешься?

Тон Шарлотты сразу изменился, став из делового радостным. Не просто радостным, а даже сладким точно кленовый сироп.

– Так это брюнетик мой Али, который Бабаев! Девушка истомилась, а он все не звонит и не звонит… А позвонивши, глупые вопросы задает! Или тебя мой моральный облик беспокоит?

– Ни в малейшей степени, – молвил Бабаев. – Узнать хочу, не занята ли. У алкоголиков и наркоманов пропасть всяких забот.

– Я трезвая и скучаю, – сообщила Шарлотта. – И готова расстелить тебе шелка любви.

– С шелками подождем. Дело есть.

– Что за дело?

– Квартира нужна в хорошем доме. Снять или купить, обставить и все такое… Еще автомобиль хочу, даже два, и чтоб гараж в удобном месте. Есть и другие поручения. Возьмешься, небесная пери?

– Да ты никак разбогател, Бабаев! – с энтузиазмом воскликнула Шарлотта. – Или был уже богатый?… Был, был, знаю, у меня нюх на таких! Ты не иначе как нефтяной чеченский принц! Или дагестанский?

– Я депутат Государственной Думы, – сказал Бабаев.

– Ну и что? Одно другому не мешает, – заметила собеседница. А что до дел твоих, так сама не возьмусь, не мой это профиль, но с полезными людьми сведу. Есть тут зараза, тоже с Кавказа… классный гоблин, но дерет три шкуры.

Вован опять же про гоблина толковал, подумалось Бабаеву. Бросив взгляд на дверь, за которой скрылся великий политик, он спросил:

– Гоблин – это кто? Дома строит? Тачки продает? Или мебель?

– Бабаев, ты с Эльбруса свалился или что там у вас? послышалось в трубке. – Это мужик, который копает глубоко и резво, такой, что у него все схвачено. Агент, посредник! Надо, так я его вызвоню. Но обойдется! Тебе! Я в кабак хочу! В самый дорогой!

– Принцы денег не считают, – сказал Бабаев, перебирая в памяти лучшие столичные заведения. – «Прага» тебя устроит, бикеч? Или «Славянский базар»? «Баку», «Пекин», «Арагви»… Выбирай!

– Нет, ты не с Эльбруса свалился, а прямо с луны, – буркнула Шарлотта. – Какие «Пекины» и «Базары»? Все в прошлом, Бабаев, в прошлом! В «Нефтяные поля» пойдем! В «Черный перец»! А лучше – в «Эль Койот» на Петровке. Там барсука подают.

– А зачем нам барсук, красавица? – полюбопытствовал Бабаев.

– Чтобы есть и коньяком запивать! – взвизгнула Шарлотта. Все, брюнетик! В восемь ты будешь у «Койота», а в одиннадцать – в моей постели!