Алиса в Стране Чудес
Шрифт:
Белый Кролик трижды протрубил в рожок, развернул пергаментный свиток и провозгласил:
«В один летний день случилась беда! Королева Червей напекла пирогов. Украл их Валет, не имея стыда, И был с ними таков».«Выносите вердикт», — обратился Король к присяжным.
«Нет еще! Еще нет!» — поспешил вмешаться Кролик, — «До этого нужно еще многое сделать!»
«Тогда вызови первого свидетеля», — буркнул Король.
Кролик снова протрубил три раза и выкрикнул: «Первый свидетель!!!»
Первым свидетелем оказался Сапожник. Он вошел с чашкой чая в одной руке и куском бутерброда в другой. «Простите, ваше величество, что я явился с этим», — начал Сапожник, — «Но я не успел закончить пить чай, когда за мной пришли».
«Должен был закончить», — заметил ему Король и спросил, — «А когда ты начал?»
Сапожник взглянул на Мартовского Зайца, который явился вслед за ним, ведя за руку Сурка, и ответил: «Четырнадцатого марта, по–моему».
«Пятнадцатого», — буркнул Мартовский Заяц.
«Шестнадцатого», — пробормотал сурок.
«Запишите это», — обратился Король к присяжным. Те старательно записали все три даты, затем сложили их и привели свидетельские показания к среднему показателю — двадцать два рубля пятьдесят копеек.
«Что ты нацепил на голову?! Сними же ты, наконец, этот дурацкий свой сапог!!» — приказал Король Сапожнику.
«Это не мой», — испуганно сказал Сапожник.
«Украл!!!» — воскликнул Король, оборачиваясь к присяжным, которые мигом отметили в своих планшетах этот факт.
«Я держу сапоги для продажи», — стал объяснять Сапожник, — «Поэтому у меня нет своих. Я — сапожник». При этих словах Королева напялила очки и пристально уставилась на него. Сапожник побледнел и заерзал.
«Давай свои показания. И прекрати дрожать, или я прикажу казнить тебя здесь же, и сейчас же», — сказал Король, чем, похоже, вовсе не ободрил его. Сапожник продолжал переминаться с ноги на ногу, тревожно поглядывая на Королеву. Он так разволновался, что вместо бутерброда откусил край чашки.
В тот же миг Алиса почувствовала себя очень странно. Это весьма беспокоило ее, пока она не поняла, что просто снова стала расти. Сперва Алиса подумала, что ей следовало бы покинуть зал суда. Но затем она решила остаться, пока хватит места.
«Не дави на меня так», — проворчал Сурок, который сидел рядом с ней, — «Я уже еле дышу».
«Ничем не могу помочь», — весьма робко ответила Алиса, — «Я расту».
«Здесь расти ты не имеешь права», — буркнул Сурок.
«Не говорите ерунду», — уже смелее сказала Алиса, — «Вы ведь, знаете ли, тоже растете».
«Да, но с разумной же скоростью, а не таким безумным образом», — проворчал в ответ Сурок, встал и пересел в другой конец зала.
В этот момент Королева, все это время непрерывно сверлившая взглядом Сапожника, приказала одному из охранников принести список певцов с последнего концерта. Услышав это, Сапожник от страха аж так подпрыгнул, что выскочил из своих сапог.
«Давай свои показания!» — сердито повторил Король, — «А то я тебя казню, не зависимо от того, дрожишь ты или нет».
«Я бедный человек, ваше величество», — начал сапожник дрожащим голосом, — «И не успел я присесть попить чаю… не прошло и недели… а хлеб с ватрушками так утончился… а тут еще это «тили–дили, трали–вали»…»
«Что еще за «трали–вали, тили–дили»?» — недоумевал Король.
«Ну, когда мы разливали… ватрушки в кружки… и все с ума тут посходили…» — отвечал что–то несуразное, заикаясь от страха, Сапожник.
«Кто тут с ума посходил?!! Ты что, меня дураком считаешь?!» — «А ну, давай по существу!!!»
«Я бедный человек», — лепетал Сапожник, — «А тут еще после всего случившегося такое «дили–вили» началось.., что Мартовский Заяц сказал…»
«Не говорил!» — торопливо перебил Заяц.
«Говорил!» — настаивал Сапожник.
«Я это отрицаю!» — закричал Мартовский Заяц.
«Он это отрицает», — согласился Король, — «Пропусти эту часть».
«Что ж, так или иначе, но Сурок сказал…» — продолжил было Сапожник, но боязливо оглянулся, не станет ли и он отрицать. Однако Сурок ничего не отрицал, поскольку спал мертвецким сном.
«…После этого», — возобновил рассказ Сапожник, — «Я намазал маслом еще хлеба…»
«А что же Сурок сказал–то?» — спросил один из присяжных.
«Я это не могу вспомнить», — ответил Сапожник.
«Ты должен вспомнить», — заметил ему Король, — «Или тебя казнят!»
Несчастный Сапожник выронил свою чашку с бутербродом, опустился на одно колено и взмолился навзрыд: «Я бедный человек, ваше величество…»
«Твоя речь бедна очень», — перебил его Король.
Тут какая–то морская свинка зааплодировала от восторга, за что и была незамедлительно подавлена. (Поскольку слово это довольно–таки непонятное, объясняю, как это делалось. Охранники держали наготове большие холщовые мешки, горловины которых стягивались шнурком. В один такой мешок они–то и запихали вниз головой морскую свинку и сели сверху на мешок.)
«Хорошо, что удалось посмотреть на это», — подумала Алиса, — «В газетах часто читаешь в конце судебной хроники: «…Было несколько попыток нарушения процессуального порядка, однако охрана незамедлительно подавила их…», — а я до сих пор не знала, что это значит».
«Если тебе нечего больше добавить», — сказал Король, — «возьми себя в руки и встань на ноги».
«Я на ногах и стою. А взять себя в руки не могу, так как они заняты», — пробормотал Сапожник.
«Тогда возьми себя в ноги и встань на руки», — буркнул Король.
Тут восторженно зааплодировала другая свинка и была подавлена.
«Ну вот, со свинками покончено! Так–то будет лучше», — подумала Алиса.
«Я все же должен допить свой чай», — пролепетал Сапожник, с тревогой глядя на Королеву, которая внимательно изучала список певцов.