Чтение онлайн

— Ты занята завтра утром?

— Ты меня слышишь вообще?

— Алис, что бы я не сказал тебе сейчас… Ты любые мои слова воспримешь в штыки и подвергнешь сомнению. Дай мне один день. Просто проведи рядом со мной, один день. Завтра утром я за тобой заеду. Я постараюсь тебе все объяснить. Ты многого не знаешь, Алиса.

— И не хочу знать! — разворачиваюсь и направляюсь к двери.

К счастью Юра за мной не идет, и я спокойно взлетаю по лестнице игнорируя лифт. Я почти всегда поднимаюсь в квартиру пешком. Ощущать одинаковую силу в обеих ногах, оказалось для меня не меньшей потребностью, чем кофе по утрам или ежедневый созвон с мамой.

Сам не замечаю, как прохожу одну остановку, за тем следующую. Пешком пройдусь, не далеко. В очередной раз задумываюсь над приобретением машины. Но снова прогоняю эти мысли. Есть дела поважнее тачки. У меня наконец, появилась квартира. Не тесная комнатушка в бараке, ни съемная, ни вагончик на Крайнем севере, ни коммуналка и ни общага. И пусть я дохреллион лет буду платить за нее ипотеку. Теперь я не бездомная гопота. Теперь мне есть куда привести Алису.

Теперь вопрос… Захочет ли она иметь что-то общее с простым сварщиком, впахивающим на заводе? Ну и моя условка тоже вряд ли поднакидывает мне баллов. Да уж… Ну и куда я снова лезу? Я ведь просто мечта… Хотя ту Алису, которую я знал, не отвратило бы все это.

Я не планировал видеться с ней и прекрасно помню, что обещал ее отцу. Наверное, это судьба свела нас снова. И если бы рядом с ней был кто-нибудь другой. Я бы прошел мимо. Но рядом с ней был Ярослав. А мы с ним и правда удивительно похожи, возможно потому что оба пошли в отца, не взяв практически ничего от внешности матерей.

Этот наивный дурачок до сих пор думает, что я сын его деда. Даже не подозревает, что именно мне он обязан своим появлением на свет. Ярослав — поздний ребёнок. И родился он, скорее всего, только потому, что его мама, как и многие женщины, решила привязать мужа ребенком, подумав, что от беременной жены он точно не уйдет к любовнице. Могла бы не волноваться. Отношения с моей матерью были для него лишь мимолетной интрижкой, и появление ребенка на стороне никак не повлияло на его семейное положение. Он прекрасно знал о моем существовании. Уж не знаю, как бабушка на него вышла, но она мне призналась, что ни раз пыталась воззвать к его совести, надеясь на алименты, но, как известно, ничего у нее не вышло.

Согласиться на предложение деда и принять часть наследства? Ради нее, ради нашего будущего… Нет. Не хочу обижать старика, но принимать что-либо от него — равно принимать это от отца. А от него мне ничего не надо. Достаточно того, что те деньги, которые я взял у деда когда-то, не принесли мне ничего хорошего. Кроме встречи с Алисой, конечно. С другой стороны, иначе бы мы с ней не познакомились. Зато она бы продолжала петь и играть на сцене. С ней не случилась бы та беда. Она бы совершенно точно была бы счастлива. А я? А я все равно бы наворотил какой-нибудь херни. Просто ее бы эта херня обошла стороной.

Все началось с покупки мотоцикла. После несчастного случая, случившегося с Алисой. На мотоциклы я больше не сажусь. Один раз сел. Буквально на днях. Пацан с работы попросил перегнать его коня. Еще и девчонку свою на меня повесил. Отказать не смог. Славка помогал мне с ремонтом.

Я грезил мотоциклами с самого детства. У матери в цирке в каждой шоу программе обязательно выступали мотофристайлеры. Это было так зрелищно! Фокусы, клоуны, акробаты. Все уходило на второй план. Со временем я даже из-за кулис выходить перестал. Почти все представления отсиживался в гримёрке. Но мотоциклистов никогда не пропускал, пусть даже видел эти номера уже тысячу раз.

Для многих детей цирк — это праздник. Я же к восьми годам стал его ненавидеть. И если бабушка не забрала бы меня тогда, наверное, я сам бы сбежал от матери. Все равно я был ей только в тягость. Я даже в школу пошел на год позже. Бабушка отправила. А матери некогда было мной заниматься.

В прошлом моя мать — воздушная гимнастка. Я родился, когда она была на пике своей карьеры. Бабушка говорила, что она до пятого месяца беременности не бросала выступать. Утягивала живот корсетом, наверное, надеялась на выкидыш. С абортом она, на сколько мне известно, опоздала. Но я оказался на редкость живучим. И родился в срок. А через неделю после рождения перекачевал к бабушке за тысячу километров от родной матери.

Мать подкинула меня ей и умотала. Оставила новорожденного ребенка на попечение пожилой женщины. Совершенно позабыв о том, что его нужно кормить, ему нужно покупать лекарства, его нужно одевать. Ей не было до меня никакого дела.

Бабушка всю жизнь проработала пайщицей на заводе, жила в старом двухэтажном бараке на четыре хозяина и двадцать лет ждала расселения. Дед умер. В тот же год мать уехала поступать в цирковое училище, а бабушка осталась одна. Жила себе спокойно, на свою мизерную зарплату. Чем могла, помогала дочке, регулярно отправляя ей отложенные копейки. А та за десять лет ни разу ее не навестила. Зато привезла потом орущий трёхкилограммовый кулек и свалила в закат.

Бабушка мучилась со мной до пяти лет. Я был совсем не подарком и в один прекрасный день доконал ее окончательно. Она взяла и отвезла меня к дочери. Потом просила за это прощения, но я не был на нее обижен. Так началась моя новая интересная жизнь. Но интересной она была не долго.

Я не плохо помню свое раннее детство, и некоторые моменты намертво врезались в память. Хорошо помню, как меня лупил сожитель матери за то, что мешал ему спать. Он, кстати, тоже был цирковым и тоже сдвинутым на всей этой теме. Ей же было все равно. Ее даже не заботило, голоден я или нет. Она кормила меня только тогда, когда сама ощущала потребность в пище. Могла болтаться на своих полотнах по пять-семь часов и только к вечеру задать мне вопрос: «Ты сегодня ел что-нибудь?». Ага… У обезьяны банан отжал, а попугаи поделились со мной долькой яблока.

Встречались, конечно, неравнодушные люди среди работников, но я так быстро там примелькался, что со временем меня стали принимать за реквизит.

Был, правда, один человек, который по-человечески меня жалел. Говорил, что внук у него такой-же, где-то далеко, но его сын не позволяет мальчишке с ним общаться.

Дядя Степа почти всегда был навеселе. Он ухаживал за животными, а в перерывах просиживал в одной из подсобок. Там он прикладывался к чекушке и учил меня всяким карточным фокусам. Было весело. Я даже сейчас могу повторить некоторые финты.

Так прошло еще три года моей жизни. Бабушка приезжала раз в полгода, ругалась с матерью, что у нас не наготовлено и в холодильнике кроме колбасы и сыра ничего не водится. Готовила кастрюлю борща, гостила два-три дня и уезжала. Каждый раз спрашивала, не хочу ли я вернуться. На что каждый раз получала отрицательный ответ.

Рядом с матерью я был предоставлен сам себе. А рядом с бабушкой ощущал постоянное давление и контроль. Мне ни хотелось ни того, ни другого. Я и сам не знал, чего я хочу. Ну и в глубине своей детской души я все же надеялся, что в моей жизни обязательно должен быть кто-то третий. У всех детей был отец. Только я один, по всей вероятности, вылупился из яйца. Мне казалось, что если я буду рядом с матерью, то он когда-нибудь да появится на горизонте. Но этого не случилось. Зато случился дед, который явился к нам на порог, когда мне было уже шестнадцать, и поманил меня деньгами, от которых я в тот момент не смог отказаться.

Таким людям, как моя мать, нельзя иметь детей. У таких людей, просто не хватает на них ресурса. Она по сей день работает в цирке. Под куполом, не летает, конечно, просто пляшет в кордебалете. Другой жизни она не знает и знать не хочет.

Когда я понял, что Алиса грезит сценой, я жутко расстроился. Да, уже тогда я строил планы. Был уверен, что через пару лет, мы сможем создать семью. То чего у меня никогда не было. Алиса была другой, не такой, как моя мать. Глядя на нее я не мог поверить в то, что сцена может ее испортить. Но червячок сомнений все же нет-нет да подтачивал мою уверенность. Она так погружалась в процесс, так восхищено рассказывала о театре, что у меня кошки на душе скрести начинали. Но я был слишком влюблен, чтобы обращать на это внимание.