Чтение онлайн

— Почему только Ярослав? Или тебя интересует только он? Чтоб ты знал и лишний раз не заблуждался на мой счет. Каждый месяц у меня, как правило, новый парень. Ты же в курсе, что натура я ветреная… Как на ноги встала, так и понеслась во все тяжкие. Первым был Артурчик, бариста из кофейни рядом с домом. Знаешь, какой он Бичерин готовит. Мммм… Потом Ваня, потом Коля, Виталя, Славик, снова Коля, Дима. После Димы был небольшой перерыв. Я пострадала по нему пару месяцев, а потом снова влюбилась. И если честно, то последовательность остальных уже не помню. Вот перед Яром был Рома…

— Хватит, Алис.

— Почему? Ты задал вопрос, я решила дать тебе подробный, развернутый ответ.

— Я задал глупый вопрос. Для меня это абсолютно не важно…

Я разворачиваюсь и наотмашь даю ему хлесткую пощечину, такую сильную, что у меня отнимается рука. Она немеет, и я перестаю чувствовать пальцы. Судорожно трясу ее. А он так и стоит, уставившись на меня, словно не он получил только что по лицу. А я просто двинула со всей дури по стволу дерева.

Трясу онемевшей кистью и закусываю нижнюю губу. От боли на глаза наворачивается слезы. Но я борюсь с собой, не позволяя им пролиться.

Юра подхватывает мою пострадавшую кисть. Замечаю, как на его щеке проступают красные пятна.

— Бей в следующий раз, кулаком, — он массирует мои пальцы сжимает и разжимает их. — Я никогда не считал тебя ветреной.

— Да ладно?

— Алиса, я прекрасно понимал, что сплетни которые разносили некоторые личности, это просто зависть.

— Твоя бабушка мне тоже завидовала?

— Моя бабушка просто пыталась меня защитить. Я не оправдываю ее, но и осуждать не могу, Алиса. Тогда мог… А сейчас уже нет.

Отворачиваюсь и ускоряю шаг, не знаю куда нужно идти, просто иду прямо.

Юра нагоняет меня и хватает за предплечье. Останавливает.

— Алис, я каждый день сожалею о том, что случилось тогда. Сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти…

— Сожалеешь? — вырываю руку. — Посмотрите на него! Он сожалеет! Да мне плевать было на эти сплетни! Мой папа мог кому-угодно заткнуть рот и делал это весьма успешно. Мне было нужно, чтобы ты в тот момент был рядом, чтобы ты не отвернулся от меня… от такой какой я стала. Знаешь, о чем я думала тогда? Я думала о том, что хромой и убогой я тебе не нужна. Зачем тебе девушка на костылях. Ведь такой не похвастаешься, правда? Я даже школу закончила на дистанте и мне было плевать на то, что я не могу, как все получить аттестат. Мне было плевать на друзей и псевдоподруг, мне было на все плевать. Только бы ты был рядом, только бы ты продолжал держать меня за руку.

— Меня осудили!

— Условно! Я знаю!

— Тебе нужен был уголовник?

— А что изменилось сейчас? Ты перестал им быть? Чего молчишь? Скажешь, что твоя биография снова чиста и в ней нет этой постыдной метки?

— Я не хотел портить тебе жизнь. Не хотел больше никаких потрясений для тебя…

— А теперь захотел?

— А теперь я увидел, что ты ко мне не остыла.

— Ты обманулся, — нервная улыбка дергает мои губы.

Юра отрицательно качает головой.

— Кажется мы поговорили, отвези меня домой, — обхожу его и ускоряю шаг в обратном направлении. Юра идет следом, не ровняется со мной, не пытается обогнать.

— Ты знаешь куда идти? — слышу позади себя.

— Разберусь… Что я в трех соснах заблужусь? — продолжаю свой путь, настырно пробираясь сквозь чащу.

По-моему, это дерево мы проходили, а этот кустарник вроде бы нет. Раздвигаю густую поросль и застываю в немом оцепенении. За густыми ветками спрятался трухлявый пень, а на нем, свернувшись кольцами, лежит змея. Тонкий луч солнечного света проникает сквозь густые кроны деревьев и падает прямо на ее коричневую кожу. Чешуйки отливают глянцем. Гадюка смотрит на меня, а я смотрю на нее. И тут ее голова начинает подниматься, тело вытягивается. Змея становится в стойку. А я начинаю дико орать, но при этом не могу пошевелить ни одной конечностью. Юра перехватывает меня за талию и оттягивает куда-то в сторону. Не сопротивляюсь. Дышу, как загнанная лошадь и не чувствую земли под ногами.

— Это полоз. Не бойся, он не опасен, — абсолютно спокойно произносит он.

— Зачем ты меня сюда притащил? — начинаю брыкаться. — Вези меня немедленно домой.

— Вечером отвезу, — также спокойно заявляет он. И мы снова идем в никуда, но уже держась за руки. — Судимость уже не стереть. Тогда мне казалась, что это клеймо поставит крест на всем… И в первую очередь на наших отношениях. Но спустя время я осознал, что это всего лишь эпизод. Немного постыдный, но я о нем не жалею. Я и сейчас, наверное, поступил бы точно также. Первый раз он получил за свои наглые ручонки. Второй — за грязный язык. Ну а довел его до реанимации уже не я. Но это теперь уже не имеет никакого значения.

— Я знаю, что это не ты, я поняла это почти сразу…

— Теперь уже нет никакой разницы. Не вижу смысла искать виноватых.

— Знаешь, что самое обидное во всей этой истории?

— Что?

— То, что у тебя не хватило смелости поговорить со мной. Тебя когда-нибудь бросали при помощи сообщения?

— Я не смог бы сказать тебе все это в глаза.

— Почему? Тебе не кажется, что это было бы, как минимум честно, по отношению ко мне. Просто прийти и сказать мне: «Алиса, не жди меня и не пытайся найти. Я тебя не люблю и не хочу тебя обманывать.».

— Ты бы не поверила мне…

— А ведь я и не поверила! Как оказалось после, зря…

Лесная поросль понемногу становится реже. Мы ускоряем шаг и выходим на небольшую опушку, в центре которой стоит деревянный домик. Поодаль от него еще несколько строений. Он совсем не похож на сказочную избушку, скорее напоминает какой-то заброшенный сарай. Грубо сколоченные доски почернели от времени, крыша, покрытая каким-то мягким материалом, покрылась мхом. Дверь, окошко, крылечко, висящее в воздухе. Вот и все… Смотреть больше не на что.

— Я надеюсь, мы идем дальше?

— Нет… Мы пришли, — произносит Юра и сбрасывает с плеч рюкзак, на крыльцо домишки.

Он открывает дверь, проходит внутрь, распахивает окно, створками наружу. А я так и стою на месте, разглядывая небольшую полянку. Ну и что мы будем здесь делать? От одной мысли, что мне предстоит пробыть здесь целый день, становится дурно.

— Заходи! Чего стоишь, как неродная, — слышится из глубины дома. — Юра выглядывает на улицу. — Алис, давай забудем эти четыре года, на один день. Помнишь, как круто мы проводили время, когда-то? Может вспомним молодость? — лучезарно улыбается он и играет бровями. Улыбка против воли рисуется на моем лице, и я делаю шаг к крыльцу.

Внутри домишко такой же аскетичный, как и снаружи. Стол, две лавки. Подобие кровати, закинуто старым лоскутным одеялом. Буржуйка в углу выглядит довольно современно, это не старая русская печь на полкомнаты. Под потолком висят связки душистых трав, от чего воздух в доме кажется очень пряным и концентрированным.

Юра выставляет на стол какие-то пакеты, контейнеры и термос.

— Готов поспорить, что ты не завтракала.

— Когда бы я успела? Я была только на пути к покупке этого самого завтрака, — усаживаюсь на лавку.