Чтение онлайн

— Я верю, — вздохнул успевший глотнуть свободы донжуан…

По приказу царя Михаила Александровича силой вернули в Санкт-Петербург, и он прекрасно понял, что теперь его старший брат постоянно станет прибегать к услугам тайной политической полиции: терпение Ники лопнуло! Однако упорный Михаил совершенно не намеревался успокаиваться и тем более расставаться с возлюбленной: по его письму Наталья Сергеевна возвратилась в Россию и сняла в Москве дом. Туда Михаил приехал встретить Рождество и провести праздники.

— У нас будет ребенок! — вскоре торжественно сообщила возлюбленному Наталья Сергеевна.

Михаил почувствовал себя на вершине блаженства и, словно обретя могучие крылья, полетел к брату-императору — просить, умолять, требовать, наконец, положительного разрешения своих сердечных дел! Неужели великие князья не имеют права на простое человеческое счастье? Император просто обязан смягчиться — у него родился маленький племянник, сын Михаила и Натальи, названный Георгием в честь их рано ушедшего брата и Георгия Победоносца.

Радужным надеждам не суждено было оправдаться. Царь Николай II был по-прежнему непреклонен: он считал себя не только главой огромной империи, но и главой большого рода Романовых.

— Брак невозможен! — отрубил он в ответ на все доводы брата и, не продолжая более разговор, покинул залу Конвойные казаки закрыли за ним двери.

Лучше бы это сделали ливрейные лакеи! Михаил понимал: Ники специально позвал конвойцев, чтобы подчеркнуть — разговор идет не только между родственниками, принадлежащими к одному династическому дому, но и между двумя русскими офицерами, обязанным помнить о чести!

После встречи с братом Михаил Александрович долго раздумывал и наконец совершил практически невозможное — презрев волю Николая, он тайно выехал с женой во Францию. Немедля, буквально спустя несколько часов, за ним ринулась целая армия шпиков, офицеров охранного отделения и жандармского корпуса, возглавляемая лично генералом Герасимовым. Заграничная агентура во Франции получила строжайшее предписание взять под наблюдение все православные церкви в Париже и близлежащих городах, дабы беглецы не могли там обвенчаться. Также предписывалось строго предупредить и всемерно застращать священников.

В Париже семья великого князя попала под плотное наблюдение русских филеров, не выпускавших их из поля зрения буквально ни на минуту. Герасимов завербовал шофера Михаила Александровича и горничную Натальи Сергеевны. Кроме них в доме имелись другие осведомители, сообщавшие о намерениях и замыслах влюбленных, Герасимов практически ежедневно связывался с Санкт-Петербургом и докладывал лично императору о том, что происходило во Франции.

— Часто совершают автомобильные прогулки, ваше величество, — почтительно доносил он. — Однако все православные церкви на любых маршрутах их следования нами надежно прикрыты.

Слова «венчание» старательно избегали, словно панически боялись его и опасались накликать беду его произнесением. Когда Михаил и Наталья собрались в Ниццу, жандармский генерал первым делом выяснил:

— Там есть православная церковь? Да? Тогда принять в срочном порядке все необходимые меры и направить туда наших сотрудников!

Надо полагать, влюбленные понимали и чувствовали: даже за границей их не оставляет без внимания недреманное «око государево», и все их попытки обвенчаться натыкались на глухую стену, старательно выстроенную корпусом жандармов, имевших немалый опыт и хорошо подготовленную агентуру во Франции.

— А почему, собственно, Франция? — однажды воскликнул Михаил Александрович. — Просто по привычке?

— Я изучу карты и туристические проспекты, — сразу загорелась Наталья Сергеевна, но тут же на минуту примолкла, слегка прикусив нижнюю губу. — Впрочем, зачем нам карты: ведь я была в Вене!

Великий князь и его избранница тайно сумели уехать в Вену, где вопреки воле венценосного брата скромно обвенчались в православной сербской церкви, став законными супругами. Теперь согласно законам о престолонаследии великий князь Михаил Александрович не мог считаться наследником престола, поскольку взял в жены разведенную женщину. Однако современники не раз отмечали, что Михаил никогда не хотел надеть императорскую корону, хотя многим это может показаться весьма странным.

— Опять он учинил громкий скандал! — нервно затягиваясь папироской, говорил в Санкт-Петербурге Николай II. — Как ни пытались сохранить этот невозможный брак моего брата в тайне, о нем теперь судачит вся столица!

— Видимо, вашему величеству следует проявить милость к влюбленным, — осторожно заметил министр двора барон Фредерике.

— Да, возможно, — неожиданно согласился Николай. — Этот пожар давно пора потушить!

Вскоре по высочайшему повелению Наталья Сергеевна получила титул графини Брасовой — по названию одного из имений ее мужа, великого князя Михаила. Одновременно император запретил молодоженам жить в Российской империи и даже приезжать на родину: он не мог забыть и простить тайного венчания в маленькой сербской церкви в Вене.

— Родственники — это моя головная боль, — жаловался он Александре Федоровне. — Практически все, без исключения! Они ведут себя совершенно не так и делают совершенно не то, что полагается и чего я от них жду…

Ах, царские родственники! Император часто думал и упоминал в дневниках о том, что он пытался образумить брата, отправив его из столицы командовать полком в Орел, но Михаил не образумился. А его возлюбленная все-таки сумела добиться развода, и потом они тайно обвенчались.

Гнев на милость император сменил только лишь накануне Первой мировой. Едва успев вернуться в Россию, Михаил Александрович сразу отправился на фронт — уже начались военные действия. Там он принял командование над ставшей позднее знаменитой Дикой кавдивизией, сформированной из кавказских горцев. Беззаветная отвага их командира и лихая храбрость его подчиненных очень скоро сделали дивизию необычайно популярной в народе и грозной для противника. Вскоре царь назначил брата на должность генерального инспектора кавалерии. В этой должности Михаил Александрович сумел проявить чудеса храбрости и получил Георгиевский крест — он стал чуть ли не национальным героем, память о котором старательно вытравили в годы советской власти.

В дни Февральской революции, особенно тяжелые для Николая II, младший брат постоянно находился рядом с ним, стараясь поддержать в роковой час. Он не позволял себе — это отмечали очевидцы — никаких советов или замечаний, не надоедал предложениями и лишь однажды, заметив колебания старшего брата, тактично напомнил ему:

— Ники! На тебе лежит огромная ответственность. Ты можешь принять любое решение, только следуя заветам отца — слушая себя и совесть!

Возможно, это послужило последним толчком в принятии государем решения об отречении от престола, которое он подписал ночью 2 марта 1917 г. Следом за братом отрекся от престола и Михаил…