Альковные тайны монархов
Шрифт:
Вполне понятно, что в спальне царила темнота, не горела даже свеча на ночном столике. Мария проснулась, сразу поняла, какой гость к ней пожаловал, и продолжала делать вид, что крепко спит. Ощупывая подушки, де Венель ненароком попала пальцем в рот Манчини, и та изо всех сил укусила шпионку своими крепкими, белыми, острыми зубами!
— А-а-а! — Дикий вопль боли разнесся по дворцу, будя продремавшую стражу, заставив встрепенуться часовых, вскочить слуг и со шпагами в руках выскочить в коридоры Лувра некоторых кавалеров, ночевавших у своих возлюбленных. Наутро мадам стала всеобщим посмешищем.
— Продолжайте, — в ответ на жалобы де Венель невозмутимо сказал кардинал. — Вас ждет достойная награда! А у вас есть государственное дело! Не стоит обращать внимания на издержки.
Тем временем решался вопрос о женитьбе Людовика на испанской принцессе, дочери короля Филиппа IV Испанского Марии-Терезии. Она внешне выгодно отличалась от принцессы Савойской, а союз с испанцами сулил Франции огромные политические и военные выгоды. Мария знала обо всем и не видела никакой возможности расстроить этот брак. Единственное, что ей оставалось, — попытаться разжалобить короля слезами. Тем более что виделись они практически ежедневно и подолгу находились вместе. Сгоравший от желания король был готов на все, но она упорно не отдавала ему своей девственности, являвшейся ее сокровищем, залогом его любви и верности.
— К моему глубокому сожалению, вы стали причиной, по которой не могут разрешиться многие серьезные и крайне важные для Франции политические вопросы, — пригласив племянницу в свой кабинет, сухо сказал ей кардинал Мазарини.
Он говорил с Марией ледяным тоном, как с чужой, как с обычной шлюхой, каких хватало среди придворных дам. И Манчини прекрасно поняла: дядя никогда не будет на ее стороне. Он даже не на стороне короля — он на стороне Франции и абсолютизма!
— Вы и ваши сестры поедете в монастырь.
— Я могу узнать куда?
— Конечно. Это неподалеку от Ла-Рошели.
— Можно ли мне сообщить об этом королю?
— Да. Все равно это ничего не изменит, — отчеканил кардинал…
Жертва Марии
— Меня отправляют в изгнание!
Вся в слезах, Манчини вбежала в кабинет Людовика, куда по распоряжению монарха ее беспрепятственно допускали в любое время суток. Камердинер, получивший приказ Мазарини присматривать за влюбленными в кабинете, куда не имела доступа беспардонная мадам де Венель, приник глазом к замочной скважине и увидел: король страстно целует в губы прекрасную и обольстительную сицилианку. Руки монарха скользили по ее талии, ниже, ниже, ниже, поднимая пышные юбки. Другая рука Луи ласкала полную красивую грудь девицы, и Мария, с помутившимся от страсти сознанием, едва владела собой. А король уже готовился приступить к самым решительным действиям. Но все же девушка нашла в себе силы выскользнуть из крепких объятий монарха.
— Нет, любовь моя! Не так, не сейчас!
Людовик был немало раздосадован. Многие историографы считают: если бы прекрасная Мария в тот момент уступила молодому королю, ее судьба сложилась бы совершенно иначе и история пошла по иному пути. В частности, история Франции. Но очаровательная сицилианка не уступила. И об этом донесли Мазарини. Кардинал остался очень доволен.
В день отъезда Луи вышел провожать Марию и ее сестер. Король стоял у открытой дверцы кареты и украдкой тихо сказал фаворитке:
— Никто не посмеет нас разлучить.
— Я буду молить Бога! — ответила девушка и начала страстно целовать руки короля.
— Трогай! — негромко, но очень твердо приказал кучеру кардинал, и карета сначала медленно, затем все быстрее покатилась по двору к воротам.
Король долго смотрел вслед экипажу, а через несколько дней сам верхом прискакал в монастырь и там обещал Марии, что женится только на ней и расторгнет мирный договор с испанцами. Манчини снова устояла. После отъезда короля она долгое время пребывала в глубокой задумчивости. Девушка обладала острым умом и имела достаточное образование и опыт придворной жизни, чтобы понимать: если Луи поступит, как обещал, то брак с Марией опять останется под большим вопросом, зато неизбежно начнется долгая и кровопролитная война. Возможно, ее дальновидный дядя-кардинал прав и ей не стоит ни на что надеяться? В надеждах можно провести впустую всю жизнь.
Утром она написала письмо дяде, в котором сообщила о своем решении отказаться от любви короля Луи и просила кардинала сообщить об этом его величеству. Получив послание из монастыря, кардинал возликовал: это была его очень серьезная политическая победа, достигнутая ценой личного счастья любимой племянницы.
Луи не желал верить услышанному! Сообщение повергло его в шок! Государственные дела не позволяли монарху самому скакать под Ла-Рошель, но он слал одно за другим умоляющие страстные письма в монастырь, требуя, прося, умоляя Марию отказаться от ее решения — она должна принадлежать только ему, она его ангел! Но все письма короля остались без ответа. Тогда он послал ей в подарок свою любимую собачку В ответ Мария прислала короткую записку с благодарностью, явно давая понять, что не намерена возобновлять переписку.
— Ну хорошо! — зло процедил сквозь зубы Луи, в ярости подняв левую бровь. — Погоди!
Людовик XIV подписал мирный договор с Испанией и в 1660 г. женился на дочери короля Филиппа IV принцессе Марии-Терезии. Вскоре Франция получила Артуа, несколько крепостей в Люксембурге, Сердань, Руссийон и быстро стала самой мощной державой в Западной Европе XVII в.
Марии король приказал в обязательном порядке присутствовать на официальном представлении Марии-Терезии в Фонтенбло. Манчини не хотела ехать, это было выше ее сил, но дядя-кардинал настоял:
— Я знаю, чего тебе это стоит, но никто не может знать, чего будет стоить твой отказ всем нам!
Чудом сохранившая девственность фаворитка присела в реверансе перед новой королевой Франции и, подняв глаза, встретила совершенно ледяной и жуткий от бешенства взгляд возлюбленного, короля Луи: он продолжал любить ее!
После торжеств в Фонтенбло Мария бежала от королевского двора и спустя некоторое время собралась сочетаться браком с коннетаблем Колонна — итальянским князем древнего патрицианского рода. Мазарини уже не было в живых, и Луи решил разорвать брачный контракт Марии — документ еще не был до конца оформлен, и девушка, которую он, несмотря ни на что, продолжал любить, могла бы тогда остаться во Франции. Людовик не терял надежды, что она все-таки будет всецело принадлежать ему.
— Я пришла по старой памяти, ваше величество. — Услышав знакомый голос, Людовик резко обернулся: в его кабинете, ярко освещенная пламенем множества свечей, стояла Мария, о которой он грезил. — Прошу простить, сир, что без вашего приглашения, но меня еще помнят и пропустили, не чиня препятствий, — продолжала Манчини.
— Ты?! — Луи протянул к ней руки. — Боже, как долго я ждал тебя!
— Я пришла умолять ваше величество не препятствовать моему браку! — опустившись перед монархом на колени, смиренно попросила Мария. — Я никогда не стану вашей любовницей, сир!
— Но почему?! — вскричал король.
— Потому, что могла стать женой, — ответила гордая сицилианка.
— Хорошо, — сникнув, тяжело уронил Людовик. — Уважая тебя и наши отношения, я согласен сохранить их в первозданной чистоте. Иди с Богом!
Король сдержал свое слово: он более не преследовал Марию и приказал быстро уладить все формальности, касающиеся ее брака. При посторонних он более никогда не вспоминал ее имени. Спустя некоторое время у него завязался роман с мадам де Лавальер. Затем с мадам де Монтеспан, а овдовев в 1683 г., король через два года вступил в тайный брак с маркизой де Ментенон.