Чтение онлайн

– - Чтобы создать повесть, роман, пьесу или поэму, кроме вечного пера, нужен еще один незначительный пустячок: талант.

Девушки рассмеялись, а хозяйка, взяв пожилого гостя под руку, пригласила всех к столу.

Чаепитие проходило как обычно: гости пили чай с ромом, ели бисквиты и какие-то сладкие кексы с цукатами, каламбурили и повторяли газетные новости.

К концу ужина появились соседи: студент Джек Вурворт и Джо Паркер.

Пока они извинялись за опоздание и усаживались за стол, Ричард незаметно вышел и уединился у себя в комнате.

Сев за письменный стол, он задумался. Крайне неприятный осадок оставил в его душе этот нахальный парень. Впрочем, стоит ли нервничать из-за какого-то невежды...

В дверь тихо постучали. "Наверное, Зося",-- подумал Ричард и крикнул:

– - Войдите!

К его удивлению, в дверях показался человек в сером.

– - Простите,-- сказал он.
– - Нас не представили на вечере друг другу. Мое имя Говард Фром.

– - Вы издатель Говард Фром?!
– - удивился Уайтинг, вскакивая с плетеного кресла.
– - Садитесь, пожалуйста.

– - Благодарю, -- усмехнулся Фром, усаживаясь на единственный стул с выцветшей обивкой.

– - Ваш визит так неожидан. Прошу извинить за беспорядок.

– - Пустяки. Я человек деловой и никогда не обращаю внимания на мелочи. Главное -- дело, а детали -- вещь второстепенная.

И, помолчав, добавил:

– - Мне бы хотелось, чтобы этот вечер не был у нас потерян.

– - Пожалуйста, если это зависит от меня, я к вашим услугам.

– - Итак, разрешите приступить к делу, -- продолжал Фром.
– - Скажу вам откровенно, прошло уже более полугода, как я обратил внимание на вас, вернее, на ваше творчество. И пришел к заключению, что вы, несомненно, талантливый человек. Но в наше время, время космических исследований, невероятного взлета и падения акций, весь мир занят только бизнесом, и одного таланта недостаточно, чтобы выбиться на широкую дорогу. Времена Джека Лондона отошли в область преданий и не повторятся никогда.

– - К сожалению, это так, -- с грустью подтвердил Уайтинг.

– - Надеюсь,-- продолжал посетитель, -- что о нашем разговоре, чем бы он ни завершился, никто никогда ни при каких обстоятельствах не узнает. Если вы дадите мне слово джентльмена, я изложу свое предложение.

– - Конечно, -- согласился Ричард.

– - Тогда начнем с главного: я, будучи культурным человеком, люблю, ценю и уважаю литературу, а как бизнесмен, естественно, интересуюсь прибылью от нашего крайне трудного коммерческого дела. Мы, издатели, должны не только знать конъюнктуру литературного рынка, движение цен на бумагу, процент брака и макулатуры, спрос и так далее, но и конкурировать между собой. Последнее обстоятельство заставило меня задуматься над отношением писателей к издателям. Оговорюсь заранее: меня, Говарда Фрома, нисколько не интересует литературная слава. Если бы в один прекрасный день я стал бы вдруг известным беллетристом, это нисколько не привело бы меня в восторг. А вот заработать на издании чужих рукописей тысяч десять долларов я бы, разумеется, не отказался и искренне прославлял бы талантливых авторов...

– - Простите, я не совсем понимаю. Вы хотели говорить о каком-то предложении...
– - перебил Уайтинг.

– - Да. Разрешите мне довести свою мысль до конца, -- бросив пристальный взгляд на Ричарда, продолжал издатель.
– - Чего жаждет каждый литератор? Славы и долларов. Вы согласны со мной?

– - Ну, да... предположим...

– - А нам, издателям, нужен только презренный металл. Это, так сказать, преамбула. Теперь, разрешите, я перейду к сути дела. Писатель к писателю относится всегда по-дружески, а к издателю с явной неприязнью, как к торгашу, спекулирующему на его таланте. Не так ли?

– - Допустим.

– - Вот я подумал: если я стану литератором, отношение авторов ко мне в корне изменится. Я войду в среду писателей как свой человек. Буду пользоваться доверием и уважением не только у пишущей братии, но и у читателей. Кроме того, приобрету авторитет у самих издателей, и мне легче будет конкурировать с ними. Надеюсь, вы уже догадались, о чем пойдет речь.

– - Не совсем.

– - Будем откровенны: судя по вашей обстановке и по имеющимся у меня сведениям, вы находитесь в весьма затруднительном положении.

– - Да. К сожалению, в нашей благословенной стране с самым лучшим в мире, как утверждают многие, образом жизни все покупается на доллары и все продается за доллары: жизненные блага и даже мысли.

– - Вот именно. Вы прекрасно знаете, каких нечеловеческих усилий стоит молодому литератору без средств пробить себе дорогу. Это почти невозможно. Многие талантливые писатели живут у нас впроголодь, а иные кончают жизнь самоубийством или начинают писать для газет и в погоне за сенсационными новостями совершенно распыляют свой талант. Такая участь, поверьте мне, -- а я редко ошибаюсь, -- ждет и вас. Даже более сильные, чем вы, люди кончали тем же. Это неизбежно.

– - Так что же вы предлагаете?

– - Повторяю, я прежде всего бизнесмен. И могу предложить вам бизнес. Слава -- это, говоря откровенно, нечто эфемерное, а доллары -- вещь реальная. На них можно купить все, даже ту же славу.

– - Мне кажется, в этом вы ошибаетесь.

– - Не будем спорить. Пишете вы достаточно хорошо. Так вот -- за ваши произведения я предлагаю вам пятикратный журнальный гонорар. За те, что уже написаны, и за те, что вы напишете в будущем. Это даст вам весьма приличные средства. В зависимости от вашей работоспособности, они могут увеличиться. Вы станете богатым. А что еще нужно человеку в наш век? Это ведь самое главное. Поверьте, что все с гораздо большим уважением относятся к богатому идиоту, чем к нищему гению. Хотя вам до гения еще очень далеко... Я даю вам деньги, а все ваши рукописи превращаются в мою собственность. Я могу их переделать, порвать, сжечь, уничтожить. Могу выпустить под каким угодно именем, в общем, сделать с ними все, что захочу. Понятно? Итак, перед вами дилемма: существование без имени и средств, может быть, даже голодная смерть, или богатая, красивая полная удовольствий жизнь. Кроме этого, я предоставляю вам право после моей смерти разгласить эту тайну.

В комнате воцарилась тишина, только слышно было, как между оконными стеклами билась большая муха.

– - Ваше предложение, мистер Фром, -- заговорил наконец Ричард, -весьма заманчиво, но я, к сожалению, не бизнесмен. Я могу продать свой старый пиджак или еще что-либо, но свои мысли, свой талант я, нищий писатель Уайтинг, никому ни за какие блага мира не продам!
– - И, помолчав, добавил: -- Вы меня извините. Наше джентльменское соглашение остается в силе, но вы обратились не по адресу...

– - Как вам угодно, но полагаю, что вы поторопились с ответом. Если передумаете, мой адрес вам известен, -- сухо сказал Фром и, поклонившись, торопливо вышел...

Наступила серая дождливая осень. Каждое утро Ричард уходил в порт и там, на ветру, в холодных брызгах свинцовых волн, бившихся у причала, грузил и разгружал прибывающие и уходящие суда, а по ночам писал рассказы.

Из всех его последних произведений более всего нравились Ричарду три вещи, особенно повесть "Кусты и зайцы". Он считал ее лучшей из всего им написанного.

Пять рассказов уже были отклонены разными редакциями, а на остальные два и на повесть уже три с лишним месяца он не получает никакого ответа. Порой это выводило его из терпения, но писать в редакции запросы казалось ему унизительным.

А как было бы здорово, если бы хоть один из его рассказов появился в иллюстрированном еженедельнике "Нейшен гардиан" или еще лучше в толстом двухнедельном журнале "Лук"! О "Лайфе" и "Атлантике" и думать не приходится. Там свои постоянные авторы с громкими именами.